Zum Hörbuch
Шумный вдох Кайлин прервал общий гул. Она открыла глаза и в ужасе уставилась на странный обруч Гийона, склонившегося над ней.
«В первый раз я вообще не поняла, что произошло. Это было на похоронах дяди. Мне тогда только исполнилось двенадцать лет. Дядя лежал дома в гробу, и толпа родственников и близких людей собралась, чтобы проводить его в последний путь. Я, вслед за матерью, подошла к гробу и дотронулась до его руки. Я простояла так совсем недолго, а когда отошла, почувствовала странную боль в груди. Я видела лица людей, которых не знала и которые пытались мне помочь. Я понимала, что это происходит не со мной, что это уже было, с дядей, но изменить что-либо или приказать себе не испытывать этого не могла. В двенадцать лет я умерла в первый раз. Ты думаешь, умирать страшно? Нет, самое страшное – это жить в ожидании смерти…»
Из разговора от 06.11.3565
– Твою мать, что это было? – проревел Гийон, потерявший свое пресловутое самообладание.
– Все в порядке, меня можно отпустить, – охрипшим голосом ответила Кайлин и попыталась подняться.
Гийон не стал ее удерживать. Он присел рядом и взглянул на ее покачивающееся тело. Сутулая, уставшая, она выглядела все такой же болезненно бледной с непонятным ему, обреченным выражением на осунувшемся лице.
Никто в этот момент не назвал бы ее красивой, и Гийон не был исключением. И он знал ответ на вопрос «почему?» – в Кайлин не было жизни. Ее тело, воскрешенное по чьей-то воле и пробужденное ото сна именно в это время, потеряло душу. А может, в нем никогда ее и не было? Может, Кайлин утратила ее еще в прошлой жизни? Или душа есть, но пробужденная никак не может очнуться из забытья? Или сама Кайлин не желает, чтобы кто-нибудь по-настоящему разбудил ее?
Пробуждение… Для нее этот процесс еще не был завершен. Кайлин застряла посередине, между прошлым и будущим, и, в конце концов, должна была выбрать: просыпаться ей или уснуть навсегда.
В его мире такое состояние пробужденных являлось предвестником «нестабильности». Эти люди были склонны к тяжелым продолжительным депрессиям, расстройствам психики и самоубийству. Последним, обычно, они и заканчивали свой новый путь. Нестабильность была опасным состоянием, и, выяви он у нее первые признаки нарушения поведенческих реакций, Гийон обязан был бы сообщить об этом в Центр криогенизации, после чего жизнь этой девушки прервали бы искусственным путем. Нестабильность – это процесс, который мог перейти в болезнь или пройти бесследно. «Болезнь души» пробужденных в его мире не умели лечить, поэтому жертву просто уничтожали.
Поборники прав человека боролись за отмену этой высшей меры защиты населения от пробужденных, но кроме расширения группы лиц, имеющих право на гражданство, ничего не добились.
– Ее отравили, – прервал его размышления сиплый голосок Кайлин, стоящей перед ним и нервно заламывающей пальцы.
– Ты уверена?
– Да. Она ничего не помнила и не знала, где находится.
Все окружающие смотрели на даниила четвертого уровня, единственного среди них, достигшего таких высот карьерного роста, и не понимали, о чем он говорит со своей пробужденной.
– Теперь я могу посидеть в машине? – спросила она.
– Да. Подожди меня там.
Он достал из куртки ключи и протянул ей.
Кайлин без тени сомнения выхватила блестящий брелок у него из рук и, не обращая внимания на собравшихся здесь людей, вышла на улицу.
Маркус наткнулся на нее в дверях и, пропустив вперед, вошел в дом. Вид сидящего на полу Гийона в окружении толпы даниилов его насторожил.
– Что-то случилось? – спросил он, пробираясь к своему начальнику.
– Кажется, к нам в группу попала одна из нейрами, – Гийон поднял голову и посмотрел на него.
– Нейрами? У Кайлин дар нейрами?
– Да. Только такого я еще не видел. Да и ты тоже.
– И на что она способна? – Маркус морщился от вони, стоявшей в помещении.
– Она способна пережить чужую смерть, – ответил Гийон. – В прямом смысле.
– Вот черт! Нейрами среди пробужденных – это редкость.
Гийон внимательно огляделся и, неожиданно подскочив с места, прорычал:
– Чего собрались? Заняться нечем?
Все тут же разбрелись по сторонам.
– Ено! – позвал Гийон.
– Я здесь, – робот подошел к нему.
– Подними все сохранившиеся архивные материалы по периоду 2035 – 2062 годов. Газеты, новости, все, что сможешь, и попробуй найти хоть какое-нибудь описание или упоминание о ней. Невозможно, чтобы девушка с ее способностями прожила свою жизнь незаметно.
– На это уйдет очень много времени, – предупредил Ено.
– А я и не тороплю тебя.
– Как скажешь, Гийон.
– Сианна? – он указал на нее рукой.
– Я здесь.
– Возьми ее ДНК на анализ. Посмотри, что там с наследственностью. А лучше вообще обследуй ее. Может, найдем причину смерти.
– Нужно ее согласие на это, – Сианна скорчила недовольную мину.
Гийон вопросительно взглянул на подчиненную:
– Ты что, собралась ей рассказать, зачем обследуешь?
– Нет, но…
– Никаких «но», Сианна. Чтобы отчет лежал у меня на столе через неделю, – тон его голоса исключал всякие возможные препирания.
– Сделаю, Гийон, – покорно кивнула она.
– Маркус? – Гийон стал оглядываться, чтобы его найти.
– Да, – тот выглянул из-за спины Рихтора.
– Ты с ней вроде бы ладишь.
– Ну, не то чтобы… – замялся Маркус.
– Приведи ее в порядок, – Гийон указывал на него рукой и чеканил каждое слово. – Понимаю, что задача не из легких, но из нее нужно сделать человека. Женщины, конечно, уже не получится, но хотя бы приличное что-нибудь сотвори.
– Гийон! – позвал его один из даниилов, вошедший в дом.
– Что еще? – он был близок к тому, чтобы выйти из себя.
– Эта девушка, пробужденная, ты разрешил ей уехать?
Гийон, не веря собственным ушам, переспросил юнца:
– Что я разрешил?
Молодой человек срезу же подбоченился и тихо ответил:
– Она уехала только что… На твоей машине…
Кайлин добрела до красного «Ягуара» и по привычке плюхнулась на водительское сидение. Приборная доска загорелась автоматически, и приятный женский голос поприветствовал водителя. Кайлин взглянула под ноги: две педали по логике вещей должны были быть «газом» и «тормозом». Когда Гийон вел машину на взлет, он потянул руль на себя, словно штурвал самолета, из чего Кайлин сделала вывод, что ей руль на себя тянуть ни в коем случае не стоит. Она присмотрелась к приборной панели и нашла датчик, куда следовало вставить электронный брелок, чтобы завести автомобиль. О чем она думала, когда активировала неизвестный ей двигатель? О том, что очень хочет прокатиться на этой машине. Что ей терять? Чего бояться? В этом мире и в этой жизни – нечего.
Кайлин опомнилась, когда на скорости не менее двухсот километров в час выезжала за границу города. Она всегда любила скорость. Ей иногда казалось, что таким способом можно умчаться от себя, своих проблем и своей болезни. Что однажды ей повезет, и машину занесет на крутом повороте, и она, Катерина, наконец-то, по стечению обстоятельств, освободится от бремени жизни.
Мегаполис остался за спиной, а перед ней продолжали мелькать дорожные знаки, окруженные желтой высохшей землей пустыни, простирающейся вокруг.
Когда-то здесь зеленели поля, окруженные густыми лесами, мелькающими за стеклами автомобиля. Сейчас же на этом месте не осталось ничего. Иссушенная земля, высосанная жизнь. И за сколько? Всего за тысячу с хвостиком лет. Миллионы столетий природа создавала себя. Для чего? Чтобы ее дитя уничтожило все вокруг всего лишь за несколько тысяч лет.
Кайлин резко повернула руль и вылетела на обочину. Машину занесло, и она, закрыв глаза, подняла руки вверх. Сняла ногу с педали газа и расслабилась. Ее бросало в стороны, и она надеялась, что вот-вот автомобиль перевернется и бренное тело раздавит металл. Она хотела этого, ждала, но судьба опять распорядилась иначе. Управление взял на себя бортовой компьютер, и автомобиль, выровняв курс, остановился вдали от дороги.
Кайлин засмеялась.
– Жизнь. Будь ты проклята, жизнь!
Она вылезла из машины и побрела вперед. Наконец, ее ноги устали, и она упала на землю, распластавшись на спине и раскинув руки по сторонам. Ей хотелось увидеть голубое небо над головой, как в детстве, когда она играла в снежных ангелов со своим братом. Но далеко вверху мелькали черные точки машин и светящиеся неоновые рекламы. Не было больше чистого неба, точно так же, как и не было рядом с ней брата.
Слезы теплыми струйками потекли из глаз. С минуту она пыталась бороться с охватившим ее горем, но все же осознание смерти близких было слишком тяжелым бременем, чтобы сопротивляться ему, и Кайлин разрыдалась. Почему она не подумала об этом раньше? Почему только теперь поняла, что все, кого она знала – давно мертвы?
Гийон собирался отправить ее в Центр, как только найдет. Тем более, что для этого не требовалось особо напрягаться. По датчику, встроенному в двигатель машины, можно было без труда определить ее местоположение. Он поехал с Маркусом и искренне надеялся, что с его стальной красной любимицей все будет в порядке.
Ему удалось найти Кайлин посреди пустыни в трехстах метрах от своего автомобиля. Она лежала на желтой иссушенной земле и плакала. Навзрыд, стирая влагу со щек и глаз, задыхаясь от судорожных спазмов в груди. Гийон остановился перед ней и все никак не мог сообразить, что же делать дальше. В сущности, от растерянности его спас Маркус, который, подлетел к пробужденной, протянул руки и обнял ее.
Как мало человеку нужно, порой, получить, чтобы обрести смысл. Иногда и объятия абсолютно чужого существа способны сотворить чудо и согреть ту часть тела, которая до этого не хотела жить. Кайлин схватилась за Маркуса и вжалась в теплое тело до боли в груди.
– Что случилось? Что с тобой? – нежным голосом спросил Маркус.
– Они все мертвы, – сквозь рыдания ответила она.
– Кто «все»?
– Все, Маркус, все они мертвы.
– И ты только сейчас поняла это? – тихо произнес он.
– Да, – ответила она и замолчала.
Маркус недоумевающе посмотрел на Гийона, который пребывал в состоянии оцепенения. Гийон и раньше наблюдал за человеческой истерикой. Но от слез этой женщины ему стало больно. Словно он сам только сейчас понял, что самые близкие ему люди давно оставили его, и он влачит существование только потому, что остался жив.
Картинки из прошлого мелькнули в сознании, и Гийон отвернулся от той, что заставила их вспомнить. Давно это было. Словно вечность назад.
– Они не работали с ней, – с грустью в голосе ответил он на немой вопрос Маркуса. – Сволочи, спихнули ее на нас.
Гийон вновь посмотрел на Кайлин и задумался. Эта девушка, эта пробужденная, похоже, стала им ненужной. Центр оживил существо и, не получив от него желаемого, выкинул за ненадобностью на улицу. Нет, ему было совершенно наплевать на Кайлин и ее судьбу. Ну, не совсем «совершенно», но все же, наплевать. А вот чье-то желание побыстрее отделаться от нее будило в нем интерес.
Тем временем Маркус отпустил Кайлин, и она молча поднялась с земли. Гийон еще раз посмотрел на нее и злобно усмехнулся:
– Я принимаю тебя в свою группу.
– Что? – не поняла Кайлин и уставилась на него.
– Ты принята в мою группу, – повторил Гийон.
– Я уже в ней!
Он резко приблизился и сжал стальной рукой лицо Кайлин.
– Впредь, если я что-то говорю, ты должна меня выслушать молча и не задавать встречных вопросов. Завтра ты явишься на работу вовремя и в том виде, который принят в нынешнем обществе. Ты будешь исполнять все, что я тебе поручу, и беспрекословно подчиняться приказам всех остальных членов группы, включая Ено. И еще одно: больше никогда не смей садиться за руль моего автомобиля по той простой причине, что он – мой, а не твой. А теперь ответь на простой вопрос: кто тебя криогенизировал?
– Я не знаю! – она вырвалась из-под его руки.
– Уверен, что ты знаешь не только имя того человека, но и причину, по которой Центр пробудил тебя сейчас.
– Причину, говоришь? – зашипела Кайлин. – А тебе разве не известно, зачем Центр это сделал? Не ты ли должен узнать то, чего я не помню? Или тебе не дали четких инструкций, когда передавали на поруки очередную ничтожную тварь?!
– Ты так много знаешь о моем отношении к тебе подобным? – он пытливо приподнял бровь.
– Ты не удосужился даже скрыть этого! – выпалила она.
– Я ничего тебе не должен. Для меня ты – предмет неодушевленный, так что если хочешь расстаться со своей никчемной жизнью – дерзай, я останавливать тебя не стану.
Кайлин молча смотрела на него, а он так же, в молчании, всматривался в линию горизонта за ее спиной.
– Я не просила себя воскрешать, – прошептала она. – Не просила…
– Ты получила шанс, которого у других не было. Мне наплевать, кто его тебе дал и почему, но тебя я презираю еще больше, чем остальных, таких же, как и ты. Они, по крайней мере, пытаются бороться, а ты настолько слаба и ничтожна в своей слабости, что даже не можешь найти в себе силы послать меня, не говоря уже о том, чтобы найти причину для того, чтобы выжить в этот раз.
Он бросил ей это в лицо, словно плевок, а затем развернулся и пошел назад к машине.
– Гийон! – окликнул его стальной женский голос, принадлежащий той, которую он, по всей видимости, еще не знал.
Он обернулся и увидел маленькую женскую фигурку, натянутую, словно струна, со взглядом, способным испепелить его на месте и руками, сжатыми в кулаки. Безусловно, это была другая женщина. И честно говоря, Гийон не ожидал разглядеть в Кайлин подобное существо.
– Пошел ты!
– Я смотрю, ты оживилась? – усмехнулся он.
– Пошел ты, ублюдок! – повторила она и показала ему средний палец.
Он, ничего не ответив, отвернулся и направился к машине.
– Куда нам ехать? – спросил Маркус.
– Куда хотите. Чтобы сегодня я больше ее не видел.
Говоря это, он улыбался. Чему? Гийон и сам не знал, чему тут улыбаться. Вряд ли ее смелости хватит надолго. Наверняка завтра в кафе войдет все то же убогое создание в темных очках и попросит заказать ему кофе с молоком под странным названием «латте».
«Меня много кто ненавидел. В основном те, от кого я требовала невозможного. И я получала то, чего хотела. Однажды, проходя мимо своего секретаря, которому я сделала замечание по оформлению документов, мне в спину было брошено слово «сука». Я услышала то, чего не должна была слышать, и обернулась, перепугав Фёклу до смерти. «Да, я сука, – ответила я. – Умная сука. А ты – любовница руководителя проекта». Следует сказать, что Фёкла была моей единственной подругой в последующие годы. Она погибла за три месяца до моей смерти: выбросилась из окна своего пентхауса. К ней на похороны не пришел никто из сотрудников, кроме меня. Тогда я поняла кое-что: лучше пусть тебя искренне ненавидят, чем возносят фальшивые признания в любви…»
Из разговора от 17.11.3565
– Куда ты меня везешь? – спросила Кайлин, когда Маркус остановился на одном из светофоров в центре города.
– В торговый центр, где тебе подберут одежду.
Он произнес это спокойным тоном, но напряжение, которое возникло между ними, Кайлин словно осязала собственной кожей.
– Разве я просила тебя об этом? – она повернула голову и взглянула на профиль Маркуса.
– Нет, но прилично одеться тебе все-таки придется, – он сосредоточенно следил за сигналом неонового светофора, проекция которого висела прямо над лобовым стеклом автомобиля.
– Я ничего не понимаю в этой вашей моде. Ты только взгляни на свои штаны! – она указала на них рукой. – Это же гофра какая-то!
– Это – модная гофра, а на тебе потертые джинсы, которые сейчас носят только бомжи и попрошайки на улицах.
Невозмутимость Маркуса слегка остудила пыл Кайлин. Все-таки своей выходкой она навредила ему сегодня, чего определенно не хотела. И теперь он снова нянчился с ней.
– Одежда не изменит отношения окружающих ко мне, – Кайлин отвернулась к окну.
– Ошибаешься. От твоего внешнего вида зависит многое, а порой даже все. Ты ведь умная женщина, образованная, судя по тому, насколько хорошо владеешь языком, но кто, взглянув на тебя, подумает об этом?
– Мне глубоко наплевать, что обо мне думают, Маркус, – она тяжело вздохнула.
– Ладно, но неужели тебе приятно слышать в свой адрес такие неуместные комментарии?
– Я привыкла к этому, – Кайлин скукожилась на сидении и прижалась головой к стеклу. – Думаешь, в прошлой жизни ко мне относились иначе? Только в то время они перешептывались за спиной, а сейчас говорят все в лицо.
– И тебе это нравится? – с нажимом произнес он.
– Неужели ты веришь, что, переодев меня в приличный костюм, что-нибудь изменится? – ей хотелось рассмеяться.
– Изменится твое собственное отношение к себе. Это главное. К тебе никогда не станут относиться лучше, чем ты сама к себе относишься. Взгляни на себя, – он опустил козырек перед Кайлин и отодвинул заслонку на зеркале, которое там было спрятано. – Когда ты в последний раз выщипывала брови?
– Не помню, – она даже не взглянула на собственное отражение.
– Про остальное даже спрашивать не буду, – он закрыл зеркало и поднял козырек. – Вообще не представляю, как ты жила! Какой мужчина мог с тобой спать? Слепой?
– В моей жизни не было места для мужчин, – Кайлин по-прежнему пялилась в окно, как будто Маркус говорил не с ней.
– Кто же тебя так обидел?
– Никто.
– Нет, был кто-то, – Маркус даже закивал, убеждая себя в собственной правоте. – Наверняка был. Тебе сколько лет?
– Двадцать семь, – пробурчала Кайлин.
– И ты хочешь сказать, что за двадцать семь лет никого не встретила и не полюбила?
– Почему же, – она хмыкнула, – был один засранец. Жаль только, что я слишком поздно это поняла.
– И после этого ты плюнула на себя?
– Нет, Маркус. Я плюнула на себя гораздо раньше. Просто мне показалось, что он отличается от остальных. Только показалось… – она опустила голову и сцепила руки в замок на коленях.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Думаешь, у меня нет вкуса? – губы Кайлин скривились в полуулыбке. – Или я не знаю, какая стрижка мне идет, и какой цвет волос лучше подходит к оттенку моей кожи?
– Если знаешь, отчего же выглядишь так плохо?
Он задал ей простой вопрос, но найти ответ Кайлин не смогла. Тогда, в прошлом, ее запущенность имела значение и смысл. Она ограждала ее от посягательств и соблазнов внешнего мира. Но сейчас все это было бессмысленным. Так почему же она не изменилась? Почему осталась такой, какой была?
Загорелся зеленый свет, и Маркус неспешно поехал дальше.
– Ты молода, – продолжал он. – У тебя все еще впереди. Ты можешь встретить человека сейчас, выйти замуж и завести свору маленьких забияк. Неужели какой-то урод из прошлого сможет тебе помешать? Отрицательный опыт – тоже опыт. Сделай выводы и иди дальше.
Кайлин истерически рассмеялась.
– Тебя послушать, так смысл бытия сводится к воспроизведению потомства и ведению домашнего хозяйства! Я не из таких, Маркус. Это не мое.
– Знаешь, от скольких женщин я это слышал? Все вы, в конце концов, заканчиваете одинаково: выходите замуж и рожаете детей.
– Я до этого не дойду, обещаю.
Теперь смеялся Маркус.
– Если хочешь рассмешить Бога, поведай ему о своих планах. Поверь мне, рано или поздно, на твоем пути встанет мужчина, которому ты просто не сможешь ответить «нет».
– Бла-бла-бла, – покривлялась Кайлин.
– Я это все к чему, – игнорировал ее поведение Маркус, – давай ты приведешь себя в порядок. Не гарантирую, что отношение окружающих коренным образом к тебе изменится, но хуже уже не будет.
– Где уж там хуже! – она взмахнула рукой. – Мой опекун меня ненавидит, коллеги презирают, а ты жалеешь. Остается только индифферентный ко всему Ено, но он робот, а не человек.
– Ставлю пять кредитов на то, что если ты позволишь мне поработать над твоим внешним видом, завтра в кафе тебя никто не узнает, – с воодушевлением заявил Маркус.
Кайлин задумалась:
– А это много, пять кредитов?
– Ну, на завтрак для всей команды хватит. Если ничего из моей затеи не выйдет, послезавтра ты снова натянешь на себя эти позорные вытертые штаны, – он указал на ее джинсы, – и будешь жить, как жила.
– Один день? – в голосе Кайлин сквозила предательская надежда.
– Всего один, – кивнул Маркус.
– Ладно. И что ты собираешься со мной сделать? – она села в полоборота к нему.
– Для начала, – он резко свернул направо, – обновлю гардероб.
– Для начала? – Кайлин потерла ушибленный о стекло затылок.
– Да, затем придется наведаться в салон, – он поводил рукой перед своим лицом, – и что-нибудь придумать с волосами и макияжем.
– Я не позволю тебе отрезать мою косу и выкрасить голову в зеленый цвет!
– Я, конечно, кое-что смыслю в современной моде, но, честно говоря, зеленый и малиновый мне тоже не по душе. А вот красный тебе вполне подойдет.
Кайлин рассмеялась:
– Издеваешься?
– А что, нельзя? – он улыбнулся и подмигнул ей.
– Давай, продолжай линчевание ведьмы!
– Думаю, на сегодня с тебя хватит.
Кайлин посмотрела в окно:
– Мы скоро доберемся до нужного магазина? Несколько торговых центров мы уже проехали.
– Мы едем в определенный магазин, – Маркус снова слишком резко вошел в поворот и добавил: – Его хозяйка – моя знакомая.
– А обычный супермаркет не подойдет?
– Не хочу тебя расстраивать, но в обычный супермаркет тебя в таком виде не пустят.
– Это как? – возмутилась Кайлин.
– Привыкай. В этом мире боятся асоциальных людей, особенно если они пробужденные.
– Что же мы такого совершили, за что нас так ненавидят? – она схватилась за подлокотник сидения, чтобы на каждом повороте не болтаться на ремнях безопасности, как муха в паутине.
– Мы с тобой ничего не совершали, – Маркус продолжал активно крутить руль. – А вот пробужденные из первой волны натворили много бед.
– Это из-за осложнений после криогенизации? – предположила Кайлин.
– Да, в основном. Ты же понимаешь, что тебе повезло.
– Зря ты так думаешь. Я не могу кое-что вспомнить из прошлого.
Маркус искоса взглянул на нее:
– И много черных пятен?
– Достаточно.
– Странно признаваться в этом тебе, но у меня были проблемы с речью после пробуждения.
Кайлин удивилась:
– Ты не мог говорить?
– Да, я не мог правильно выговаривать слова.
– И долго это продолжалось? – она даже слегла к нему наклонилась, спрашивая об этом.
– Несколько месяцев, пока Гийон не заставил меня зачитывать ему по вечерам Уголовный кодекс.
– Что? – засмеялась Кайлин.
– Да-да. Практически каждый вечер я вслух читал Гийону параграфы из законодательства. Три месяца мучений – и я не только смог выносить приговоры, но и вполне четко произносил слова.
– Гийон не производит впечатления человека, который мог бы на такое пойти.
– Я знаю, – кивнул Маркус. – Но у всякого поведения есть свои причины.
– Хочешь сказать, что его ненависть ко мне, – она указала на себя, – имеет личное происхождение?
– Его жена и годовалый сын погибли в автокатастрофе по вине пьяного пробужденного. Гийон выжил ценой некоторых преобразований, которые ты уже оценила, но жену и ребенка спасти не удалось. Хуже всего, что виновный в аварии не был гражданином, и ответственности за содеянное не понес.
– Это как? – опешила Кайлин.
– А вот так. За его спиной стояли влиятельные люди и единственное, что грозило обвиняемому – это признание его нестабильным. Естественно, диагноз не подтвердился, и он остался жив.
– И где он сейчас? – не поняла Кайлин.
– Не знаю. Сианна как-то обмолвилась, что Гийону известно его место жительства, но на этом всякие домыслы прекратились.
– А ты как думаешь?
– Не знаю, честно, – пожал плечами Маркус.
– И давно это с ним произошло? – тихо спросила она.
– Еще до моего прихода в группу.
– У него левая рука стальная, – обронила Кайлин.
– И левая нога тоже. Точно так же, как и вся грудь, – добавил Маркус.
– А сколько ему лет?
– Тридцать три.
Маркус свернул на парковку у высотного зеркального здания и остановился прямо напротив вывески какого-то модного бутика.
В окнах этого магазина двигались голографические фигуры мужчин и женщин, демонстрирующие наряды ярких цветов.
Маркус помог Кайлин выбраться из машины и повел ее к главному входу в магазин.
Кайлин, конечно, заметила, как он мимолетно кивнул двум охранникам, напрягшимся при ее появлении в этом месте. Молодые люди быстро окинули посетителей презрительным взглядом и тут же отвернулись в другую сторону.
– Будь я здесь одна, меня бы не пустили? – предположила она.
– Нет, – коротко подтвердил Маркус.
– Все настолько плохо?
– Более чем.
Она прикусила нижнюю губу, сгорбилась и ускорила шаг.
– Разогнись! – прошипел Маркус ей в самое ухо.
– Что? – Кайлин шарахнулась от него в сторону.
– Разогнись! И шаг уменьши. Топаешь размашисто, будто мужик.
– Так быстрее получается ходить.
– Так получается некрасиво, Кайлин. Ты же женщина. Шажки должны быть маленькими, движения плавными, а спина ровной!
Он с силой ударил ее по хребту, и Кайлин невольно вытянулась, словно струна.
– Больно же!
– Теперь будешь получать каждый раз, как только согнешься, – пообещал Маркус.
– Зачем ты это делаешь? – возмутилась она. – Я ведь никто для тебя!
– Потому что когда-то для меня подобную вещь сделал Гийон. Возможно, когда-нибудь ты сделаешь то же самое для кого-то еще.
– А если нет?
– Жизнь твоя – решать тебе, – бросил он через плечо.
Магазин оказался не скромным бутиком, а огромным двухуровневым центром моды. Здесь было мало людей, но судя по размаху, прибыль заведение получало неплохую.
– Дорогие вещи, – отметила Кайлин, подойдя к стойке с осенними кашемировыми пальто разных моделей. – Швы аккуратные, ровные, и ткани не из дешевых.
– Думаю, твой карман не опустеет от набега по этим рядам.
Кайлин посмотрела на ценник и присвистнула.
– Далеко за пять кредитов…
– Это настоящий кашемир, – ответил ей приятный женский голос.
Кайлин обернулась и увидела молодую женщину лет тридцати, стоящую возле Маркуса. В отличие от Сианны и других, которых она встречала на улице, эта незнакомка была одета не столь вызывающе, точнее сказать, вообще не вызывающе: строгий бежевый пиджак поверх глухой белой блузки и широкие черные вельветовые брюки. Кайлин удивилась такому наряду. Он был… Он был слишком обычным. Никаких «фонариков» или стоек на рукавах, блестящих ярких деталей и нелепых оборок. Женщина была брюнеткой с длинными волосами, собранными заколкой на затылке. Ее темная кожа и почти черные глаза не оставляли сомнений: перед Кайлин не пробужденная, а коренной житель этого времени.
– Меня зовут Сойя, – улыбнулась незнакомка и протянула руку.
– Кайлин, – ответила она и пожала смуглую ладонь.
– Красивое имя.
– Спасибо.
– Судя по вашему выбору, – Сойя указала на пальто, – Вы предпочитаете изделия из натуральных материалов свободного покроя.
– Они удобны, – Кайлин отошла от пальто подальше, как будто боялась, что ее укусят.
– Конечно, – кивнула Сойя и повернулась к Маркусу. – Думаю, мы справимся сами. Ты можешь подождать Кайлин на диване. Девочки принесут тебе кофе.
– Я бы хотел поучаствовать в выборе, – начал сопротивляться Маркус.
– Никто не лишает тебя этой возможности. Ты будешь видеть лишь конечный вариант и выносить приговор, – подсказала Сойя.
– Кайлин, ты согласна? – спросил Маркус.
– Я не против, – она опустила голову и начала изучать собственные ботинки.
Ожидание Маркуса длилось около часа. За это время он осушил три чашечки кофе и изучил все новостные ленты в сети. Маркус, конечно, предполагал, что в новой одежде Кайлин будет выглядеть значительно лучше, чем в тех тряпках, что облачила на себя сегодня. Но, если бы он знал, насколько изменится ее внешний вид в специально подобранных нарядах, поставил бы на кон не пять кредитов, а пятьсот.
– Нравится? – осторожно спросила Кайлин, простояв в новой одежде перед немым Маркусом в течение нескольких минут.
– Нет, – лаконично ответил он и обратился к Сойе. – Ей нужна одежда более узкого кроя! Я не думал, что у нее такая фигура. Точнее, что она вообще у нее есть. Этот наряд ей идет, но он не подчеркивает ее достоинства настолько, насколько бы мне этого хотелось.
– Я против! – перебила его Кайлин. – Чем тебе не нравятся эти брюки и блузка?
– Твое мнение здесь вообще не учитывается, – шикнул он. – Будешь мерить то, что скажу.
– Мне нравится эта одежда, – встала в позу Кайлин. – Другую я мерить не стану.
Маркус несколько минут молча размышлял, а затем просто согласился с ее выбором. В конце концов, для того, чтобы изменить человека, не достаточно насильно переодеть его. В новой одежде он должен, прежде всего, чувствовать себя удобно. И если Кайлин согласилась натянуть на себя что-то кроме джинсов и майки – это уже прогресс.
Спустя два часа они покинули магазин и направились в салон красоты. Педикюр, маникюр, депиляция, посещение косметолога и шесть часов ожидания измотали Маркуса окончательно. Он уже перестал удивляться происходящим метаморфозам и откровенно хотел в ближайшее время поставить точку и передать Кайлин в искусственные руки Ено.
Самая большая потасовка случилась в салоне у парикмахера. Кайлин напрочь отказалась остригать косу и оттенять волосы.
– Собираешься ходить с этим конским хвостом? – просипел Маркус.
– Я привыкла к нему, – Кайлин с силой сжимала длинные волосы, не позволяя мастеру к ним приближаться.
– Ну, давай хотя бы длину немного уменьшим, – он уже готов был начать молить. – Тяжело же такую шевелюру мыть? Подумай, сколько ты сэкономишь на шампуне?
Кайлин скривила лицо и показала Маркусу язык, за что получила настоящий подзатыльник.
– Ведешь себя просто отвратительно!
– Волосы должны остаться длинными, – она пригрозила ему собственным хвостом.
– Ниже плеч, – предложил Маркус.
– Ниже лопаток.
– Немного выше.
– Вровень! – подвела черту Кайлин. – Это последнее слово.
– Согласен! – Маркус вскинул руки и засмеялся.
Через полтора часа уставший Маркус безуспешно пытался войти в собственный дом. Когда, после длительной возни с электронным замком, дверь неожиданно сама перед ним распахнулась, он понял, что на этом тяготы сегодняшнего дня еще не окончены.
Гийон фривольно раскинулся на любимом кожаном диванчике Маркуса и, попивая дорогой чай из большой кружки, помахал ему рукой.
– Я же просил тебя, не врываться ко мне без приглашения, – злился Маркус.
– Смени замки, если тебя не устраивает мое присутствие.
– А если бы я привел женщину? – распалялся Маркус.
– Да ты под страхом смерти не покажешь ни одной из них сюда дорогу.
Маркус прошел в гостиную и плюхнулся на диван рядом с другом.
– Хочешь узнать, что у меня получилось? – он потянулся и вытянул ноги.
– Не без этого, – признал Гийон.
– Ничего не получилось, – ответил Маркус и отобрал у Гийона чашку с чаем.
– Завари себе сам, – ответил Гийон и забрал ее обратно.
– Вообще-то, это мой чай. Так что давай, делись.
Гийон приподнял контактный обруч и взглянул на Маркуса.
– Ладно, только не поперхнись, – согласился Маркус.