Zum Hörbuch
Как только волчица покинула покои князя, Гаспар мгновенно возник на пороге. Хотя был соблазн последовать за Кэрол, и собственными глазами созерцать ее реакцию на «сюрприз». Увы, до послания крысами додумался не он. Но препятствовать осуществлению подобного он не стал. Слишком роскошный прием организовал ей Сальвадор, которого волчица явно не заслуживала.
– Отчего ты не сказал ей, что Констанция твоя жена? – Гаспар перешел сразу к делу. Он зол и раздражен.
– Бывшая, – Сальвадор неторопливо вышел из тени.
– Вечность не приемлет этого слова, – вампир скучал по бывшей госпоже, хоть и старался не показывать этого хозяину.
Но сейчас он пришел именно затем, чтобы бередить старые раны, вскрывать их и пробуждать в князе ярость, пропитать его ненавистью, и склонить к активным действиям. Он жаждал расплаты, и как можно скорее, даже у вампиров терпение не безгранично.
– Это не имеет значения, – князь повел плечом, даже упоминание о супруге мгновенно сгущало тучи над его головой.
– Отчего же, Сальвадор. Смею напомнить, что только твоя протекция защитила Кэрол от мести Констанции. А узнай твоя супруга правду, даже вся твоя сила была бы не в силах ее остановить от справедливого возмездия. И заточение не станет помехой, и уж явно княгиня не будет настолько терпелива и снисходительна, – Гаспар сделал шаг вперед, втянул воздух, пытаясь уловить эмоции хозяина.
– Ты пришел рассказывать мне прописные истины? – холодная усмешка пробегает по лицу князя, не касаясь глаз. – Именно потому, моя бывшая супруга остается в неведении, – сделал ударение на «бывшая», подчеркивая Гаспару тщетность его надежд на воссоединение поистине могущественного союза. – Я лично буду наказывать Кэрол, как сочту нужным, и когда посчитаю необходимым.
– И все же, – Гаспар сделал еще один шаг, ощущая, что ступает по тонкой грани, заходит на запретную территорию, но иначе нельзя, он должен добиться справедливости. Слезы Кэрол станут для них всех наградой. Сальвадор должен понять – оттягивать дальше нельзя. – На данный момент она купается в твоей милости, протекции, защите. А меж тем, прошу вспомнить, что она сотворила, какую боль принесла нам всем. Пусть сыграет свою роль в открытии врат тьмы, а дальше ее участь – вечные страдания.
– Ты думаешь, я забыл? Полагаешь, что ее поступок можно простить? Искренне решил, что моя ненависть притупилась? Кэрол принесла горе, заставила пройти меня, Костанцию, тебя, и наш народ через адские страдания, и боль никогда не утихнет. Нам придется существовать с этим вечность, – Сальвадор закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Сейчас Гаспар ощущал его боль, она заполнила всю комнату, заменила воздух, едкая, ранящая, нечеловеческая.
– И в мыслях не было, хозяин, – вампир склонил голову. – Но тогда ты понимаешь жажду моего возмездия. Также полагаю, что взаимная месть, расправа над Кэрол, смогли бы вновь объединить тебя и Констанцию.
Князь свел брови на переносице.
– Nunca (никогда), – посмотрел на Гаспара так, словно хотел его испепелить только за эти произнесенные слова. – Она останется в неведении, сгниет в своем заточении. Выкинь свои иллюзии, мир между нами невозможен.
– Горе едино для вас. Вы связаны навеки, – вампир встретил разгневанный взгляд князя. Он позволял себе больше, ощущая некую защищенность, потому как, только через него хозяин мог проникать в верхний мир.
– Каждый его переживает по-своему. И месть будет только моей, Кэрол будет платить долго, пройдется по всем граням страданий, выпьет их все до капли из моих рук. Но никто больше к ней не прикоснется, – князь откинул голову, по лицу пробежала волна блаженства.
– Ее уже запугивают, ты не оградишь ее от всеобщей ненависти. Сейчас в своих покоях она вопит от страха. Так что прости, но самонадеянно полагать, что это лишь твоя месть.
– На маленькие шалости я готов закрыть глаза. Они не мешают моему основному плану. Но в остальном все будет идти так, как сказал я. И Гаспар, – смотрит на него с хищным прищуром.
– Да, хозяин?
– Не стоит полагать, что ты неуязвим. Замену можно найти всегда.
– Я не раз доказывал свою преданность. А мои резкие высказывания… тебе прекрасно известны их причины. Все во благо, Сальвадор. Я предал Констанцию, оберегал Кэрол…
Князь прерывает, машет рукой.
– Мне известен твой послужной список. Вот и не перечеркивай его необдуманными действиями. Я предупредил…
Во мне живет зверь. Я охотница по природе, но вид крыс со вспоротыми животами и размазанными внутренностями по простыне – это оживший кошмар, восставший из прошлого.
Только там меня кидали в ров, усыпанный мертвыми крысами. Закрывали крышку и заставляли дышать этим. За мои провинности. За то, что так и не покорилась. Я никогда и никому этого не рассказывала, даже брату. Не хотела усиливать его чувство вины. В том подвале со своими мучителями я многое пережила. Но я полагала, что это отступило, что смогла справиться.
Выбегаю из комнаты. Не могу там находиться. Все еще задыхаюсь, и перед глазами не эти крысы, а те, другие, из прошлого. Я на грани истерики, пробую взять себя в руки, выровнять дыхание, но получается сложно.
– Гаспар! – зову в надежде, что он услышит. Мне сейчас сложно оставаться одной. Надо с кем-то поговорить, чтобы кошмары отпустили. Я не могу быть одна. Нет. Только не сейчас.
Мелькает мысль броситься наверх в комнату князя. Но тут же прогоняю ее. Нет, это уже слишком, я не должна показывать слабость.
Вампира нет. Никто не откликается. А я замерла. Не могу сделать и шага. Кошмары преследуют, стоят перед глазами. Уже все до одного обидчики наказаны. Мертвы. А для меня они все равно живы и продолжают надо мной измываться, только теперь в моей голове.
– Тут есть кто-то? – слишком жалобный у меня писк, как у побитой собаки.
– Что-то случилось? – словно ниоткуда появляется девушка, что ранее приносила мне еду.
– Там… там, в комнате… крысы…
Хмурится. Входит в комнату. Возвращается с невозмутимым лицом.
– Я сейчас уберу.
– Кто это сделал?
– Мне неведомо, – прячет взгляд. Врет. Все она прекрасно знает. Такую ложь, шитую белыми нитками, чую за версту.
– Я хочу другую комнату. В эту больше не пойду, – мотаю головой, понимаю, что больше никогда не смогу переступить порог. Даже если крыс уберут, они все равно будут мне мерещиться.
– Вам отведена именно эта комната, – отвечает, как робот, и скрывается за дверью.
– Где Гаспар, я хочу с ним поговорить! – говорю, прекрасно зная, что она меня услышит. Но в ответ тишина.
Вполне возможно, она сама мне и положила крыс по приказу. Только кого? Зачем? Кто знает такие подробности моего прошлого? То, что я ни одной живой душе не говорила.
Вампир все же возник на пороге. Когда девушка убрала, и с дежурной улыбкой сообщила мне, что в комнате свежее белье.
– Полагаю, вы знаете, что произошло, – перехожу сразу к сути. Хватит любезностей.
– Знаю, – легкий кивок головы.
– Кто это сделал?
– Не все рады вашему появлению, Кэрол, – разводит руки в стороны.
– Сомневаюсь, что тут даже муха пролетит без ведома князя, – пытаюсь уловить хоть какие-то эмоции. Но все безрезультатно. Его мысли не читаемы.
– Вампиры тут не рабы, у каждого есть право на свободомыслие.
– Это неуважение к гостье. Если я не ошибаюсь, вам нужна моя помощь. Это такой способ запугать меня, чтобы я быстрее согласилась? – даже не пытаюсь сдержать гнев. Он помогает мне заглушить страхи, вернуть ощущение твердой почвы под ногами.
– Возможно, чье-то предупреждение. Кэрол, вы волчица, а это всего лишь крысы, стоит ли разводить панику? – ухмыляется.
– Я больше не вернусь в ту комнату!
– Передам Альбе, чтобы подготовила вам другую, – спокойный, хладнокровный ответ.
– Спасибо, – вздыхаю. Дальше его расспрашивать бессмысленно, своих он не выдаст. А я для них чужая. Просто инструмент достижения их цели.
– Не стоит разбрасываться подарками князя. Милость в любую минуту может смениться на гнев, – в глазах вспыхивают красные огоньки.
– Угроза? – хмурюсь.
– Предупреждение, Кэрол, – и тут же растворяется во тьме. Словно и не было его.
Я тут пленница. Никакая не гостья. Мне не у кого попросить защиты. Совсем одна в логове вампиров, и как оказалось, тут у меня хватает недоброжелателей. И во главе князь, которой в любой момент может сделать со мной все, что взбредет в его голову. От мыслей о князе перед глазами возник его образ, сердце кольнуло. Махнула рукой, словно этот бесполезный жест способен прогнать видение.
Альба появилась очень быстро. Зашла в комнату, вернулась с бархатной коробочкой. Это меньшее, о чем я думаю в данный момент, но что – то подсказывает, что разбрасываться подарками князя не лучший вариант, особенно в моем положении.
Вампирша проводила меня в комнату, расположенную на этом же этаже, но чуть дальше по коридору.
– Отдыхайте, а утром перенесут все ваши вещи. Добрых снов, – поклонилась и исчезла.
Присела в кресло. Решила для начала все же открыть коробку. И тут же зажмурилась, блеск рубинов ударил по глазам. На бархате лежит удивительно красивый комплект, ожерелье, серьги, кольцо, пояс, и два браслета, на руку и на ногу.
В украшениях ощущается вес столетий. Переплетение линий, витиеватые узоры, ювелирная огранка рубинов. Это произведение искусства, и даже я, абсолютно равнодушная к украшениям, ощущаю трепет. Хочется любоваться, рассматривать, и не выпускать из рук.
В голове ярко и отчетливо всплывают слова князя: «Завтра ночью жду тебя. На тебе должен быть только мой подарок, и более никакой одежды», и меня прошибает холодный пот.
Он хочет секса?! Морщусь. Передергивает. Только не это! Одно это слово – рвотный позыв. Итан, мой мучитель, на всю жизнь отбил у меня охоту. Даже если смотрю фильм и вижу действо, тут же воспоминания душат. Секс – это боль, унижение, насилие. Незамедлительно проматываю подобные сцены.
Конечно, понимаю, что в парах это бывает по обоюдному согласию, и партнеры получают удовольствие от близости, но не в моем случае. С Остином я хотела переступить черту. Терпела его поцелуи, стиснув зубы и откровенные ласки, которые ничего, кроме чувства гадливости не вызывали. Я действительно пыталась стать нормальной. Сейчас понимаю, насколько ошибочным было мое решение. Я бы не смогла. Или потом кошмары бы окончательно взяли надо мной верх.
Но иногда желание просто жить, не оглядываясь в страхе назад, побуждает нас переступать через себя. Я очень хотела побороть свои страхи. Ведь без секса не построить отношений. И Остин на тот момент казался неплохим вариантом. А в действительности я просто закрывала глаза, не хотела признать, что рядом со мной ничтожество.
Но Остин – это все же одно. Да и любой волк в целом. А секс с нечистью? Бр-р-р, вот это уже точно перебор. Но для чего мне приходить к нему в драгоценностях и обнаженной? Я вижу только одну причину. Пусть князь и хорош собой. Скорее всего, он умер, когда ему было лет тридцать-тридцать пять. И все на этом его жизненный путь оборвался. А сейчас сохранилась лишь оболочка, пропитанная чужими жизнями. Нет. Я не переживу… если… Но и не пойти не могу.
Я в городе под землей, запечатанном магией, с вампирами. Понятия не имею, как выбраться. Не приду я, придет князь. И тогда уже на милость мне точно не светит рассчитывать. Все логично. Идти надо, как бы все во мне ни противилось. И там уже попробовать как-то выкрутиться.
Или он посредством секса рассчитывает меня склонить, чтобы я выпустила его нечисть? План хуже не придумаешь, с какой стороны ни посмотри. И добровольно данные мной клятвы существенно сужают круг моих маневров.
В новой комнате меньше цветов. Кровать не такая большая. Но в целом мило и уютно. Долго отмокаю в ванной. Пытаюсь смыть с себя переживания и кошмары дня.
Заснуть так и не удалось. Лежала и смотрела в потолок. Сколько времени? Тут не понять. Солнца и луны нет, часов тоже. Мы под землей, так что, можно сказать, тут вечная ночь. Потому понятия не имею, когда идти на казнь к князю. И вообще, что мне делать, как выбраться и увижу ли я еще когда-то родных? Чем больше лежу без движений, тем мрачнее мысли, накрывает апатией и отчаянием.
Альба принесла мне еду. Покосилась на поднос. Пахнет вкусно. Но…
– Не переживайте, вам ничего не подмешали, – говорит смущенно.
Они тут все сговорились мысли читать?!
– Ага, вчера мне тоже ничего не угрожало, а потом я нашла «милейший сюрприз», – фыркаю.
– Никто не станет травить вашу еду. Князь подобного самоуправства не допустит, – идет к выходу.
– Ага, а крыс раскладывать – это пожалуйста, – от злости вырывается волчий рык.
Она ничего не отвечает. Молча сваливает. И как общаться с вампирами? Ответ один и самый простой – никак.
К еде я так и не притронулась. Заснула. Видно, усталость все же победила мои тревоги. Когда проснулась, обнаружила на тумбочке шелковый плащ с капюшоном. А это накинуть, чтобы по коридорам голой не шастала? Какая забота.
Обхватываю голову руками. Как я переживу сегодняшнюю встречу? Ведь явно она ничем хорошим не закончится. И где мои волчьи инстинкты? Почему я не проснулась, когда кто-то входил, чтобы «осчастливить» меня плащом? Так спокойно могли и глотку перегрызть. Я в этом городе реально стала слабее, словно волчья сила меня покидает. Или кто-то ее высасывает? Князь. Не удивлюсь, если так.
После теплой ароматной ванны, облачаюсь в «наряд». Украшения потрясающие, тут спору нет. Только не так их носят. Мне стыдно саму на себя в таком виде смотреть. И дело не только в украшениях. Это еще один мой пунктик, если вижу свое обнаженное тело в зеркале, меня снедает стыд, настолько сильный, что хочется залезть в дальний угол, спрятаться от себя самой.
И вроде с фигурой все хорошо. И откровенные наряды спокойно могу носить. Но вот себя голой видеть – это пытка.
Поспешно накидываю плащ. Никакой косметики. Я не соблазнять его иду. На голову капюшон. Стук в дверь. И на пороге возникает Гаспар.
– Доброй ночи, вы готовы?
– А к такому можно подготовиться? – вздыхаю.
Неопределенно пожимает плечами. Он не настроен на беседу.
Иду по уже знакомым ступеням. Ноги ватные. Еще немного и рухну, не в силах подняться. Гаспар приводит меня в другую комнату, не ту, в которой встречалась с главным вампиром вчера. Оставляет около двери, исчезает. Стучу. Снова нет ответа. Открываю дверь. Ноги утопают в мягком ворсе ковра. Свечей тут еще больше, чем в прошлый раз. Огромная кровать стоит посредине, шелковые красные простыни режут глаза.
– Приветствую, mi estrella, – вздрагиваю от звука чарующего голоса.
Князь сидит в кресле. На нем черный длинный халат, волосы слегка вьются на концах, обрамляют идеальные черты лица, на губах порочная улыбка.
Как я могу любоваться трупом и при этом испытывать животный страх? Он манит моего зверя, будоражит меня, а инстинкт самосохранения вопит, веля держаться от него как можно дальше.
– Здравствуй, Сальвадор, – во рту пересохло.
Слишком уж интимная обстановка, и мне это не нравится. А расслабленная поза князя только усиливает мое смущение.
– Раздевайся, – в черных глазах пляшут тени.
– Мне комфортнее так, – выдавливаю смущенную улыбку.
– А мне нет, – барабанит длинными пальцами по подлокотнику.
– Не могу, – отрицательно качаю головой.
– Mi estrella, стоит ли мне напоминать тебе, что перечить мне не в твоих интересах, – голос с акцентом звучит обманчиво мягко, напоминает пуховое одеяло, в которое хочется закутаться от всех невзгод.
– На подобное уговора не было… – едва стою на ногах. Мне так холодно, невзирая на огонь в камине.
– Ты принесла клятвы тьме, тем самым согласилась платить любую цену.
Медлить дальше нет смысла. Я только разозлю его. Одним резким движением скидываю плащ. Он падает к моим ногам. Закрываю глаза. Замираю. Не дышу. Чувствую, как взгляд князя скользит по моему телу, настолько отчетливо, словно это реально его пальцы. И в местах касания, остаются следы. Невидимые, едва ощутимые, но их уже никогда не стереть.
– Тебе понравился мой подарок? – голос его не изменился, та же чарующая мягкость.
– Очень красивый комплект… спасибо, – выдаю сдавленно.
– Покажи мне себя.
Открываю глаза. Князь сидит в той же позе, его взгляд невозможно понять, эмоции скрыты плотной завесой тьмы.
– Не поняла? – едва сдерживаю желание прикрыться.
Я сейчас больше чем обнажена, с плащом упала и моя броня. У меня словно душа вывернута наизнанку и он без зазрений совести там копается.
– Как женщины показывают себя, покрутись, пройдись, я хочу видеть твое тело, – одаривает меня снисходительной улыбкой.
– Понятия не имею, как продают себя, – пусть отведет взгляд, пожалуйста.
Князь меня не касается, но в то же время он меня продолжает раздевать, слой за слоем, до мяса обнажает.
– Прояви фантазию, – выгибает черную, идеально прорисованную бровь.
– Моя фантазия говорит мне перекинуться и обрасти шерстью, – даже не пытаюсь скрыть злость в голосе. Ее слишком много, и она растет.
– Вперед, – подмигивает.
О… хватаюсь за его слова. В волчьем облике я буду чувствовать себя гораздо лучше, уверенней. Взываю к своему зверю, зову его на волю… а в ответ – тишина… Волчица притаилась во мне, спряталась в такой дальний угол, что ее никак не выманить. Пробую снова и снова, все безрезультатно.
– Что… что… ты со мной сделал?
Мой зверь больше мне не принадлежит. Паника накрывает волной, беспомощность впивается в разум острыми иголками.
– Все зависит от тебя и твоего поведения, – в глазах танцуют дьявольские блики. – А пока, мягко говоря, оно неудовлетворительное.
– Что ты сделал с моим зверем?
Как он вообще может влиять на мою волчицу? Что он за отродье?
– Проходи, располагайся, – изящным взмахом руки указывает на кровать.
– Не-е-ет… – отхожу назад. Хочу бежать как можно дальше. Страх заполняет каждую клетку тела, ужас парализует.
– Мне снова надо повторять дважды? Это утомляет, mi estrella, – слова впиваются мне в кожу, покалывают.
Не хочу подчиняться, но на негнущихся ногах против воли иду в указанном направлении. Такое ощущение, что по щелчку пальца он может меня на колени поставить. И сопротивление только ухудшит мою участь.
Сажусь на краешек.
– И что дальше? Возьмешь силой? – сжимаю руки в кулаки. Пробую унять дрожь.
В ответ мне раздается бархатный, тягучий смех.
– Ты действительно думаешь, что мне нужен от тебя секс? – продолжает смеяться. Вопрос задевает. Отчего – то становится обидно, даже из глаз норовит упасть предательская слеза. Что за странная у меня реакция?
От смеха лицо князя преображается, становится моложе, глаза лукаво сверкают, светлеют, снова невольно любуюсь безупречными чертами лица.
– Твои просьбы на это указывают. Что еще думать, если ты просишь явиться вот так? – я сбита с толку. Щеки горят.
– Право, Кэрол, секс с тобой не стоит столько, – немного поддается вперед, опирается локтями на колени. – Или ты себя причисляешь к продажным дамам, которые думают, что, раздвинув ноги, могут получить любые блага от мужчины?
Словесная пощечина опаляет щеку. А ведь глядя со стороны, как ещё я выгляжу в дорогих украшениях, обнаженная, на его шелковых простынях? От стыда и унижения хочется сделать ему больно. Только как? Если я не знаю о нем практически ничего. Хотя…
– Прости. Я немного забылась. Передо мной необычный мужчина. Ты вампир. Тебе нужна кровь. А там, – киваю в сторону его паха, – Скорее всего, уже ничего не работает. Хочешь крови, вперед, Сальвадор, поужинай, укради немного чужой жизни, чтобы продлить свое существование.
Мне надо было быть благоразумней. Нельзя злить того, в чьей власти всецело нахожусь. Но слишком он меня задел.
– Не сдерживайся, продолжай, у тебя вкусные эмоции, – он широко улыбается, только взгляд остается непроницаемым, там блуждает тьма, манящая и пугающая.
Не такой реакции я ожидала. Ярость, агрессия, злоба. Но ничего этого нет. Ему будто понравились мои слова, он ловит какой-то извращенный кайф от этого.
– Ты хочешь моего гнева? Ты эго пожираешь? – моя злость сменяется растерянностью.
– Mi estrella, будь собой, и этого достаточно, – снова вздрагиваю от этого его обращения.
Или я себя накручиваю, или мне кажется, в этих испанских словах скрыт ведомый только ему смысл. От них веет особенной энергией, которая проходится бархатом по коже и норовит проникнуть внутрь.
– Это твое обращение, – все же решаюсь озвучить вопрос, – Что оно значит? Увы, я не знаю испанского…
– Моя звездочка, – глаза загораются, манящий черный огонь полыхает внутри, завораживающее зрелище, смотреть опасно, а не смотреть невозможно. – Даже у тьмы есть свет, звезда, которая укажет путь.
– Наверх, в мир? – сейчас он походит на дивное видение, мираж, завораживающий взгляд. Соблазнительный изгиб губ, слегка приподнятые брови, локоны черных искрящихся волос, к которым так хочется прикоснуться.
– Кто знает, где этот верх, и где находится конечная цель, – голос проливается опьяняющим дурманом.
– Ты знаешь, – голос сел. Выдает мое состояние с головой.
И я сама не понимаю, что со мной происходит. Ведь князь даже не приблизился, а меня ведет, тело становится ватным, и я как загипнотизированная ловлю каждый его жест.
– Возможно, – пожимает плечами. – Будущее переменчиво. И звезда, отдав свой свет, может погаснуть в любой момент.
Угрожает? Показывает мне мое место? Что у него в голове?
– Что ты хочешь от меня, Сальвадор? Чтобы помогла тебе выбраться? Я для тебя расходный материал, это ты мне пытаешься сказать?
– Мы улавливаем в словах собеседника смысл, созвучный с состоянием нашей души. И ты вправе их трактовать, как тебе заблагорассудится, – склоняет голову набок, во взгляде снисходительность.
Как он может, отвечая, еще больше запутывать. Сбивать столку, разбивать броню и одновременно притягивать.
– Давай конкретно, для чего сегодня я тут?
– На тумбочке нож и бокал. Наполни его своей кровью, – монотонный голос, словно ничего особенного не сказал.
– Все сводится к обычным вампирским потребностям, – усмехаюсь.
– Ты вправе полагать именно так.
Он не пытается спорить. Что – то доказывать. Он разыгрывает со мной только ему ведомую партию.
– Так подойди и выпей, к чему нож, бокал? Вонзи свои клыки, присосись, как истинный кровосос, – оглядываюсь, на тумбочке вычурный нож, украшенный драгоценными камнями и пузатый бокал.
– Если ты испытаешь на себе мой укус, то станешь зависимой от этого удовольствия, – откидывается назад, откровенно скользит взглядом по моему телу.
– Что? Серьезно? – тут меня пробивает на смех. – Князь изволили шутить? Меня кусают, а я тащусь от этого? А ты, такой благородный, решил меня защитить?
– Укус привяжет тебя ко мне, и все твои мысли будут подчинены жажде, доселе тебе неведомой, – слова звучат интимно, вызывающе, и при этом дико и странно. Не верю я в подобную чепуху.
– И чего ж ты не используешь возможность? Исходя из твоих слов, я ж тогда на все буду согласна? – продолжаю ухмыляться.
– На данный момент не хочу превращать тебя в безвольную рабыню.
– Ага, очень смешно, от укуса вампира я потеряю голову и буду ползать за тобой на коленях и просить добавки, – смеюсь. Кто в здравом уме поверит в эту ересь?
– Хочешь убедиться в правдивости моих слов? – что – то такое мелькает в его глазах, отчего смех застревает у меня в горле.
– Нет, – беру с тумбочки бокал и нож, – Мне в любом случае не надо, чтобы твои клыки в меня впивались, – морщусь. Изображаю на лице омерзение.
Но вот, по правде говоря, в душе у меня нет ни страха, ни отвращения, даже какая-то странная дрожь появились, похожая на предвкушение, словно темная часть меня этого хочет. Бред. Это все нервы. Это все вампирский город и игры моего воображения.
Смотрю ему в глаза. Не прячу взгляд. Решительно провожу ножом по запястью. Представляю, как втыкаю его в князя. Уверена, он читает это по моему взгляду. Вижу это по его ухмылке. Боль, ее практически нет. Куда больше болят раны, что никогда не затянутся на сердце, будут вечно кровоточить.
Подношу бокал к запястью. Работаю пальцами, чтобы усилить кровотечение. Вампир с виду не меняется. Не показывает эмоций, только тьма в глазах меняет свои очертания, клубится, пылает, там меняются тени, вспыхивают огни, точно калейдоскоп. Ощущаю странное чувство темного единения. Словно от князя ко мне тянется тончайший луч, он норовит меня опутать, привязать, а внутри нет сопротивления, только странный душевный подъем, адреналин ударяет в голову.
На какое-то время даже забываю, что моя кровь стекает в бокал. Попадаю в его тьму, блуждаю там, кутаюсь в бархатный черный шелк, и душевная боль отступает, странная эйфория охватывает, забытье, о котором порой исступленно молю небеса.
Дико странный и сбивающий с толку момент. Уж чего я не ожидала, это того, что испытаю столько разнообразных эмоций, пока буду отдавать свою кровь. А если и правда его укус так действует?! Проталкиваю застрявший в горле ком. Тут полностью согласна с князем, мне лучше подобного не пробовать.
– Принеси мне, – слова легко касаются тела, еще больше усиливают странные эмоции.
И не возникает даже мысли о сопротивлении. Встаю с постели, слегка пошатываясь, подхожу к князю. Протягиваю ему бокал. От него пахнет свежестью, сладкой мятой и лаймом. Черные блестящие волосы, загнутые ресницы, огромные омуты глаз, его лицо вблизи завораживает настолько, что я бесстыдно пялюсь, не в силах отвести взгляд. И мне плевать, как я сейчас выгляжу, голая, совсем рядом с ним. Стыд ушел. Все ушло, остался только князь и адреналин, блуждающий в моей крови.
– Приятного кровопития, – протягиваю бокал.
Князь забирает. Не прикасаясь к моей руке. Не отводит взгляда. И я остаюсь стоять на месте, не отхожу. Смотрю сверху вниз. Скольжу глазами по распахнутому на груди халату, по отливающей бронзой коже, и впервые я хочу прикоснуться к мужчине, сама по собственной инициативе.
Стоп! Кэрол, опомнись! Он уже не мужчина. Труп. Мужиком он был за несколько сотен лет до твоего рождения. Это просто красивая оболочка. Все.
– Gracias, mi estrella, – бархатным шепотом, от которого покалывает мои соски.
Медленно подносит бокал к губам. Смотрю, как по прозрачным стенкам течет моя кровь к нему в рот. И такое ощущение, словно это я сама там, на дне бокала, я перетекаю в князя, растворяюсь, забывшись в его тьме. И получаю от этого странное удовлетворение, темный кайф.
Странный момент, интимный, гораздо откровенней, чем простая близость. Что – то происходит, чувствую, как внутри меня расползается теплый черный туман, как окутывает меня, и я плаваю в невесомости, и удерживают меня на плаву потрясающе красивые огромные глаза, сейчас именно в них сосредоточен центр вселенной.
Он делает один глоток. Медленный. Смакует. Словно дорогое вино. Вертит в руках бокал. Взмах ресниц, и взгляд снова прикован ко мне.
– Горькая, – в одном этом слове он умудряется передать всю боль, что лежит у меня на сердце мертвым грузом. Столько оттенков в одном слове, что я задыхаюсь, от осознания – он только что прочитал меня.
– Какая есть. Не нравится, пей другую, – надо отойти на безопасное расстояние. Умом понимаю, а ноги будто приросли к полу.
– Я давно не пил свежей крови, – поднимается. Резко и очень плавно.
Он выше меня. Я едва ему до подбородка достаю. Мы не соприкасаемся, нас разделяют миллиметры. Ощущаю давящую ауру силы, что исходит от князя. И мне она нравится, притягивает, манит, хочется спрятаться за ней, словно именно там находится мое спасение.
– Консервированную Гаспар привозил? – пробую сменить вектор общения, разрушить слишком интимную обстановку.
– У меня есть иные способы питания, mi estrella, – его дыхание проходится по волосам.
Поднимаю голову. Князь так близко. Я обнажена. Мои соски практически касаются его халата. Губы князя совсем рядом, жесткие, порочные, отчего-то дико манящие, завораживающие. Он слегка наклоняет голову, совсем близко, я ощущаю энергию, что исходит от его губ, запах моей крови, смешанный с его неповторимым ароматом. Меня пронзают стрелы темной энергии, тьма в глазах так близко, что хочется без оглядки прыгнуть. Мои губы приоткрываются. Я впервые в жизни хочу ощутить поцелуй. Хочу, чтобы мой первый добровольный поцелуй произошел именно с ним. Собственное желание поражает, оглушает, но я не в силах ему противостоять.
Губы Сальвадора приближаются…
– Я не целую еду, Кэрол, – в словах скользит холодный метал, что мгновенно режет внутри, до крови, не щадя, жалит ядом. Князь отходит к камину, поворачивается ко мне спиной, – Более не задерживаю. Доброй ночи…