Kostenlos

Девочка, упавшая в волчью нору

Text
0
Kritiken
Als gelesen kennzeichnen
Schriftart:Kleiner AaGrößer Aa

– Дом там, где мы оставляем свое сердце, милая, – сказала ей женщина у билетной кассы, заметив растерянность молодой девушки.

– Да, конечно, – ответила Света, сунув билет в карман.

Дом там, где сердце. И пускай в тех краях постоянно холодно и сердце сжимается от ужаса – именно там твой дом.

Поезд отбыл с гудком. Плацкарт оказался душным и громким. Внутри, будто океанские течения, плыли запахи курева, завернутой в фольгу еды и едкого людского пота вперемешку с алкоголем. А за окнами под стук колес проносились заснеженные поля, заросшие жухлой полынью. И, словно мертвые дети, стояли, накренившись, потемневшие деревянные столбы, связанные пуповиной проводов.

Света легла на верхнюю боковушку и укуталась в одеяло. Впереди был долгий путь, и вскоре она открыла первую бутылку – пила не поднимаясь, молча уставившись в пыльное окно.

***

Ее разбудила проводница – поезд прибыл раньше расписания. Вагон опустел и притих – мало, кто из людей ехал так далеко.

– Стоим недолго, – сказала проводница, глядя на пустынный перрон за окошком, и скривила намалеванные яркой помадой губы.

– Спасибо, – Света слезла с верхней полки и заспешила к выходу.

– Девушка!? – окликнула ее проводница. – А вещи?

Светлана пожала плечами и выскочила в заснеженное утро. С собой в эту поездку она не взяла ничего, кроме оставшейся в кошельке наличности.

У вокзала крутились таксисты – заспанные мужики в потертых кожанках. Она села к тому, у которого на автомобиле красовались шашечки. На заднее сидение, намереваясь подремать.

– Октябрьская, дом двенадцать.

Таксист смотрел на нее в зеркало над приборной панелью – глаза, жесткая щетка усов. Не лицо – так, нарезка, куски.

– Двести.

Она протянула ему две помятые сотни. Закрыла глаза.

«Все, что происходит сейчас, это дурной сон», – подумала Света. Ей вспомнились желтые глаза в темноте и звериный оскал. И она машинально схватилась за шею. Вспомнила жаркую кузницу и тень здоровяка с кувалдой наперевес.

«Хо-хо, заблудилась девочка?»

Тринадцать лет назад она принесла кузнецу чертеж широкого металлического ошейника – того, что после спас ей жизнь.

– И выковал кузнец ему новое горло… – прошептала Света и открыла глаза. Такси плыло по заснеженным улочкам сонного города.

– А кузница еще работает?

Таксист хмыкнул:

– Хреново у кузнеца дела. Да как и у всех в этой стране.

– Можно туда?

– Сотка сверху, – глаза пристально смотрели на нее в зеркало заднего вида.

– Да-да, конечно, – Светлана сунула руку во внутренний карман пальто. – И, если можно, остановите по пути у алкогольного магазина…

***

«ЛУЧШАЯ КУЗНИЦА В МИРЕ»

Тяжелая вывеска все еще болталась у входа. И колокольчик был на своем месте – звякнул, когда Света открыла массивную дверь. Внутри кузницы было прохладно. В детстве, когда она приходила сюда, работа кипела вовсю и стояла такая жара, что было не продохнуть. Сейчас же печи не горели, а молотки и клещи аккуратно висели на своих местах.

– Есть кто? – позвала она и поставила пакет с выпивкой на тяжелую наковальню.

Он вышел к ней из полумрака своего кабинета, где обычно заполнял разного рода бумажки и беседовал с клиентурой. Все такой же огромный, широкоплечий. Только голова побелела от седины да появилось пивное брюхо.

– Так-так, – кузнец сложил сильные руки на груди. – Блудная девочка вернулась домой?

– Здравствуй, Стас.

– Выпивку принесла? – он кивнул на бутылку в пакете. – Пойдем. Нужно тебе кое-что отдать.

Кузнец повел ее в кабинет – расчистил стол от бумажек, достал два пыльных общепитовских стакана. Открыл ящик и за кольцо выудил оттуда связку ключей. Бросил на столешницу.

– Твоя мать хотела, чтобы я отдал их тебе.

– Спасибо, – кивнула Света.

– Пожалуйста. Я присматривал за домом. Год прошел с ее смерти. Она до последнего верила, что ты вернешься, – он посмотрел на Светлану и улыбнулся. – Так похожа на нее. Господи… Ты наливай, помянем.

Света отвинтила крышку и плеснула по стаканам. Они выпили молча, и она плеснула еще.

– Нет, – остановил ее кузнец. – Нельзя мне увлекаться. Инсульт.

Света кивнула и налила себе за двоих. Опрокинула стакан и уткнулась в рукав пальто. И только сейчас увидела, что за бумаги лежали у кузнеца на столе. Стопки объявлений о пропаже двух девочек – закопченные ксерокопии листков, с которых глядели веселые девчонки с косичками.

– Это что? – Света взяла одну из расклеек в руки.

– Помогаю волонтерам…

– Нет, – прервала она кузнеца, мотнув головой. На нее вдруг навалился первобытный ужас, и листовка задрожала в руках. – Это происходит опять?

– Четыре, – ответил он, – с начала осени. Двух нашли на лесопилке…

– Нет…

– Дети пропадают, иногда находятся сами, живыми…

– Только не тут, – Света взяла со стола бутылку и ключи. – Спасибо тебе.

Она направилась к выходу.

– Тот ублюдок сдох! – крикнул кузнец ей вслед. – Никто не может встать из могилы!

Света хлопнула дверью и пошла вниз по скользкой улице, держа бутылку за длинное горлышко. Она не чувствовала слез, просто щеки щипало от утреннего мороза. И ей, конечно же, было и невдомек, что желтые глаза волка следили за ней от самого вокзала.

***

Дом детства остался прежним – может, чуть сгорбился под старостью лет и помрачнел. Всё то же крылечко с навесом, всё та же покатая крыша. Даже трещина на окошке вилась тем же зигзагом, что и тринадцать лет назад, как будто никто никуда не уходил. И не умирал.

Света прошлась по заснеженной дорожке к дверям. Замерзшие пальцы сами потянулись к кнопке звонка, но она отдернула руку. Вытащила из кармана связку ключей. Щелкнула замками и толкнула дверь. Скрипнули петли, и на нее пахнуло сыростью – как из свежей могилы. Как будто дверной проем был приготовленной для нее ямой.

– Всего лишь протечка, – буркнула Света под нос и шагнула через порог.

В доме было холодно и тихо. Мебель в гостиной стояла накрытая пленкой, словно гигантский паук плел тут свои белые коконы. Света прошла на кухню и заглянула в отключенный холодильник. На дверной полке стояла початая бутылка водки.

– Ты не прекратила пить, да? – спросила она у пустого дома. – Бухала вино, а потом перешла на тяжелую артиллерию?

Светлана вытащила бутылку и отвинтила крышку.

– За тебя, мам! – она подняла бутылку и сделала хороший глоток. А после поплелась на второй этаж, по скрипучей лестнице и завалилась в свою комнату. Там все тоже осталось прежним – книжки, игрушки, фосфорные звездочки на потолке. Даже постельное белье с мишками на кровати так и осталось не сменяно.

Света подошла к окну и посмотрела на дорогу. Ей вспомнилось, как в ту страшную ночь, тринадцать лет назад, она так же стояла здесь, в свитере с воротом под самое горло. Ее пьяная мать спала внизу, а убийца был уже у них в доме. Он тогда убил полицейского, дежурившего у их дома, а позже порезал и саму Свету, но добраться до ее горла так и не сумел. Сломал клыки о кованый ошейник.