Zum Hörbuch
А всё-таки, забавно, что автор книжки “Второстепенный” жил в квартире под номером два.
Так и в судьбу можно поверить.
Дверь с шумом открылась. Сеню приветствовало недовольное лицо создателя.
– Ты где столько шлялся?
– Не поверишь… – ответил воин, переступая порог.
– Ещё и с пустыми руками! – Дима был вне себя от изумления.
– Меня чуть не повязали менты, – мужественно признался Сеня.
– Лучше бы я сам пошёл.
– Определённо, – сказал воитель, стягивая куртку с массивных плеч.
– А шапка где?
Повстанец вознёс глаза ко лбу, пытаясь рассмотреть, что на голове, а потом плюнул и ощупал лысину руками.
– Потерял.
– Как ты вообще выжил в Мире Эскапистов?
– Это у тебя надо спрашивать, – буркнул Сеня и поплёлся к компьютеру.
– Закажи продукты с доставкой, – попросил Дима.
– А сразу нельзя было? – возмутился повстанец, но тут же переключился на сайт магазина и сладко облизнулся.
Правители порой напоминают суперзвёзд. Им тоже хочется признания. Хочется, чтоб их любили, несмотря на конские налоги и бесконечную войну. Как лучше всего потешить самолюбие, если живешь в высоком замке за чертой вверенного тебе города?
Конечно, стать простолюдином и смешаться с толпой.
Можно ещё для верности украсть что-нибудь, как все обычно делают, но есть риск быть убитым собственной стражей. Поэтому самодержец, как правило, ограничивается обычным променадом по базару. И длится этот променад ровно до тех пор, пока одна последняя надежда на добрые слова в адрес себя любимого не разобьётся об жёсткое: “Да шоб он сдох, ваш король!”
Горе тем, кто самонадеянно лезет в толпу, не ожидая, что их будут называть последними словами! Горе тем, кому приходится вкусить терпкий запах поражения впервые.
Но пока они готовятся выйти в свет, их счастью нет предела.
Визирь натягивал свой самый пышный костюм – с драгоценными камнями и перьями, торчащими из каждого угла. Зачем притворяться подданным, если можно устроить пиар-акцию на ровном месте?
“Смотрите – он такой же, как мы!”
“Человек из народа, крепкий хозяйственник!”
“Он сидел совсем рядом, и я ощутила прилив сил!”
Будущие заголовки “Пейтеромского вестника” так и пестрели в голове досточтимого Ибн Заде.
– Позвольте, сир. – Портниха с лицом раненого оленёнка сдула с правительственного плеча пылинку.
– Допустим, – благосклонно молвил визирь.
Женщина выдохнула и поправила очки, сползшие с переносицы от пота.
– Вы сегодня прекрасно выглядите, сир.
– Да? – величественно спросил визирь, смотрясь в зеркало. – Разве только сегодня?
– Н-нет, конечно, сир. – У портнихи задрожали руки. – Всегда, сир.
– Так мне больше нравится.
Ибн Заде расплылся в самой обаятельной из своих улыбок и вальяжно окинул взглядом работу. Портниха продолжала скакать вокруг с сантиметром в руках, выверяя каждый кусочек ткани. Устав терпеть, визирь легонько дёрнул плечами, и женщина тут же отошла.
– Вы… портниха… как вас там, – правитель защёлкал пальцами, пытаясь вспомнить имя.
– Клофелина, сир – ответила женщина.
– Точно! – Визирь шлёпнул себя царственной ладонью по величественному лбу. – Позовите сюда менестрелей. Скажите – генеральная репетиция.
Портниха, сделав пять книксенов и три реверанса между ними, покинула хоромы, оставив Ибн Заде одного.
– Ну разве не красавец? – удовлетворённо молвил визирь, не переставая крутиться перед зеркалом.
Самовлюблённости этого достойнейшего из правителей позавидовал бы сам Злободун, чьими портретами ещё до недавнего времени была увешана вся Конфедерация. Теперь их место занял прекрасный лик Ибн Заде, а количество картин увеличилось вдвое.
Визирь никак не мог понять, по какой причине бывшего Властелина изображали в шлеме с закрытым забралом. Пышная зелёная кисточка на чёрных латах – это весьма поэтично, да только народ любит лица. Не зря же правители всегда печатали самих себя на монетах. Вот, кстати, совсем скоро в денежный оборот Конфедерации повсеместно войдёт новая валюта – задар. Само собой, названная в честь мудрейшего правителя.
Да и, согласитесь, что может быть смешнее, чем платить задаром?
Тук-тук, постучали в дверь.
– Кто? – В деловых вопросах Ибн Заде славился своей лаконичностью, не договаривая фразы, если и так понятно, что он имел в виду.
Вот, например, сейчас он мог спросить “кто там?”, но не стал тратить впустую своё драгоценное время на обозначение любого другого места, кроме совершенно определённого “тут”. Эту секунду он использовал для размышления над интереснейшей философской концепцией, которая утверждала, что мир вокруг – всего лишь игра его разума.
– Менестрели, сир, – ответила портниха через дверь.
– Пусть, – ответил экономный визирь, и в комнату зашли шестеро молодых полуорков с измазанными ваксой лицами.
Клофелина всего на секунду сунула длинный нос в покои и тут же закрыла дверь, засеменив по своим портняжным делам.
– Господа! – Ибн Заде с громким хлопком обхватил свою левую кисть правой ладонью. – Сегодня мы должны произвести. Надеюсь, вы подготовили хороший.
Слова “фурор” и “репертуар” сверхэффективный мозг визиря посчитал лишней шелухой, сэкономив на этом целых две секунды.
– Всё будет по высшему разряду, – заверил самый крупный полуорк.
В банде менестрелей он был лидером. Отнюдь не за музыкальные данные, как вы могли бы подумать. К инструментам он вообще не прикасался – только изредка горланил на бэк-вокале. Зато организатором он был хоть куда. Вернее, бил хоть куда. Отсюда, кстати, и вакса на лицах.
Так менестрели скрывали синяки.
Ибн Заде взирал на уличных музыкантов с гордостью. Такие профессионалы точно не подведут. Первый выход в народ обязан пройти идеально.
На выходе из замка торжественную свиту поджидала карета. Визирь водрузил свою царственную особу на сиденье, расшитое шелками всех цветов радуги, а менестрели, дружно выдохнув, подняли транспортное средство и понесли к местному рынку.
– Играйте, играйте! – попросил взволнованный визирь, когда они приблизились к цели вплотную.
– У нас руки заняты, сир, – учтиво заметил вожак менестрелей, уже чуть ли не свесив язык от жары.
– Тогда акапеллу! – Ибн Заде захлопал в ладоши от предвкушения.
– Мы попробуем… – главный музыкант совсем поник.
– Немедленно! – прикрикнул правитель.
И носильщики поневоле принялись петь.
Улыбка визиря стала ещё шире и долго не сползала с царственного лица. Пока вся процессия не оказалась в гуще толпы. Ибн Заде с удивлением отметил, что пейтеромцы не радовались хотя бы в половину, как сам досточтимый правитель, а только строили недовольные мордочки. Полуорки молча выставляли нижние клыки, земноводные арфисты затыкали уши перепонками, шевелили усами громадные моржи на ножках, а конеглавые спиногрызы нервно покусывали друг друга. И это лишь те, кто не разбежался.
Не обладая хотя бы зачатками слуха, визирь думал, что менестрели поют нечто величественное, но сейчас в его голову закралось подозрение. Только не будет же мудрый правитель устраивать разборки посреди базара, когда на него смотрят подданные. Нужно сохранять лицо.
– Здравствуйте, – обратился Ибн Заде к первому попавшемуся полуорку.
Юный пейтеромец пожал плечами и юркнул между сухопутными медузами.
Ладно, это всего лишь пробный заезд.
– Добрый день, не подскажете…
Торговка сосредоточенно прошла мимо, чудом не задев карету плечом. Ибн Заде насупился и приказал свите поставить транспортное средство на землю.
– Хватит петь, лучше играйте, – добавил визирь.
Менестрели подоставали из карманов губные гармошки и затянули хитиновый фолк.
Музыка берсерков славилась особой мелодичностью. Правда, среди самих берсерков. Уроженцы степей, они часто выли на звёздное небо, чтобы выразить своё одиночество. А потом, когда клешни дошли, смастерили первые духовые органы, просто свернув сброшенные панцири в трубочки разной толщины. Впоследствии оказалось, что полученный инструмент не обладает достаточной мобильностью, и ведущие инженеры сконструировали гармошки, которые можно было таскать с собой повсюду. Эту идею так хорошо восприняли, что пришлось открывать всеэскапистскую франшизу и продавать гармошки тысячами.
Когда выяснилось, что некоторые расы чисто физически не могут дуть в отверстия, интерес к инструменту поутих, и целевой группой покупателей остались бродячие менестрели. И то львиная доля была мошенниками. Как те шестеро прохиндеев, которые пыжились в самом сердце пейтеромского базара. Но Ибн Заде ничего не останавливало, и он начал шествие по рядам прилавков.
Бытовые товары перемежались здесь с антиквариатом и удивительными сувенирами для туристов. Одна только самонаполняющаяся пивная кружка стоила бы целое состояние, но их было так много, что невидимая рука рынка снизила цену за штуку.
Это была очень наивная рука. Она ещё не догадывалась, что можно делать товар дороже под любым предлогом.
Сюда же стекались торговцы со всех провинций. Реализовав товара на порядочную сумму, они могли пристроить своих детей в гильдию. Но принимали туда не каждого. Сначала приходилось сдавать экзамены. Причём самым сложным предметом была история Пейтеромска. И вовсе не за счёт объёмного материала. Прямо сейчас в городе менялась программа, так что любой ответ о героизме Злободуна уже считался неправильным. О, сколько приезжих погорело на этом! Ведь за такую ложь не просто отказывали в поступлении.
А ещё выдворяли из города. Навсегда.
Таким образом Ибн Заде надеялся развеять миф о том, что Тёмный Властелин был совсем не тёмным. А заодно решал проблему с мигрантами, в которых Пейтеромск утопал. Иногда буквально.
Те же водопузы в сезон спаривания прокалывают животы, и плодородная земля орошается удивительными жидкостями, которые лучше всяких удобрений. Правда, цветы вырастают странные. Лепестками внутрь.
Ибн Заде шёл по рядам с гордым видом, не гнушаясь подмигивать каждой встречной девушке. Кровь здесь ещё не успела перемешаться – на это уйдут поколения, из-за чего в Пейтеромске до сих пор изобилуют человеческие медсёстры. Да такие хорошенькие, что раненые солдаты сами излечиваются, лишь бы пофлиртовать с парой-тройкой приглянувшихся красоток.
– Почём помидора? – спросила женщина в платочке.
– Ой, берите, не спрашивайте. У меня самая сладкая!
– А виноград свежий? – уточнил пожилой орк в соседнем лотке.
– Вам на один зубок, мужчина. Лучше присмотритесь к арбузу.
– Молодой человек, персики!
Правителя резко дёрнули за рукав.
– Что “персики”? – растерялся Ибн Заде.
– Спелые персики. Попробуйте, не пожалеете!
– Ладно, – смутился визирь.
Что уж скажешь. Глас народа превыше всего. Пускай тут и не демократия, всё равно надо слушать своих холопов.
В смысле, подданных.
Молодая полуорчанка отрезала здоровый шмат от мясистого фрукта и кинула визирю в ладошку. Ибн Заде с опаской понюхал персик и положил его в рот. На вкус вроде ничего. Слегка водянистый, явно поливали химикатами, но в целом только немного уступает дворцовому урожаю. А уж там всё натуральное, можете поверить.
– Весьма, – проговорил визирь, дожевав. – Как вас зовут, юная леди?
– Латис, – ответила торговка и посмотрела правителю прямо в глаза. Без вызова, но уверенно.
Ибн Заде впечатлился тем, как держится эта девушка. Свою должность он занимает совсем недавно – и уже устал от постоянного подобострастия свиты. А сейчас он почувствовал себя на равных с простой жительницей города.
Хотя кого визирь обманывает?
Им должны восхищаться, как воплощением совершенства на земле. Никаких фамильярностей!
– Латис, ты знаешь, кто я? – на всякий случай решил поинтересоваться визирь.
– Ибн Заде, – так же уверенно ответила продавщица.
– И тебя ничего не смущает, Латис?
Почему-то правителю казалось, что постоянное обращение по имени вызывает доверие.
– Смущает. – Полуорчанка не сводила с визиря глаз.
– И что же тебя смущает, Латис?
– Вы персики-то возьмёте? А то за вами уже приличная очередь, мне работать надо.
– Нет, спасибо.
Ибн Заде вытер руку о скатерть на прилавке и двинулся дальше.
Менестрели тем временем сбежали. Прямо вместе с каретой. Пока их правитель отлучился, бравая шестёрка быстро прикинула, что им выгоднее заняться фрилансом, чем исполнять волю самодура.
Стража поможет покинуть город. Подумать только, на какие чудеса способен всего лишь один мешок пшена.
У следующего лотка визирь своей царственной рукой набрал пригоршню клубники и через несколько минут оставил от неё одни хвостики.
– Ну как вам? – спросила пучеглазая матрона, представительница одного из редчайших видов Мира Эскапистов.
– Пресновато, – поморщился Ибн Заде.
Никто не понял, что правитель имел в виду, но окружающие умудрённо покачали головами в знак согласия.
– Суховато, – заметил визирь, кушая домашний творог из рук эльфийки.
Борясь с желанием окатить хама с ног до головы, остроухая продавщица вымыла руки после контакта с кисломолочным продуктом.
– Островато, – прохрипел мудрейший правитель сразу после того, как откашлялся.
– Так и должно быть, – проворчал низкорослый гном. – Это же чёрный перец.
Дойдя до конца ряда, Ибн Заде похлопал себя по животу и расплылся в довольной улыбке.
– Что-то я уже наелся.
Солнце только что перешло зенит, блестящие от пота лбы смешались в один разноцветный узор. Ансамбль запахов раскрывался удивительным букетом прямо в царственном носу, прорастая куда-то вглубь мозгов.
Красота!
– Менестрели! – позвал визирь свою великолепную пятёрку.
Нет ответа.
Как же так?
– Эй! Менестре-е-ели!
Снова тишина.
– Сбежали, окаянные! – молвил Ибн Заде с досадой. – Теперь или самому топать, или…
Дело в том, что визирь обладал не только безграничными талантами в любой области. Кроме музыки, конечно.
Ко всему прочему он был ещё и самым настоящим волшебником. Сила его зашкаливала, но пользовался ей Ибн Заде совсем изредка, дабы не палиться.
Правда, сейчас ему казалось, что идти обратно по тому же ряду опасно. Как бы с любимого правителя не стрясли наличность за всё тщательно пережёванное и проглоченное.
Какие у визиря варианты?
Снять с себя перья и сделать из них ковёр-самолёт.
Не годится. Жертвовать имиджем ради спасения он не станет.
Призвать летающую карету из небытия или ускакать на синтетическом пегасе?
Ибн Заде уже пробовал такое недавно. Вон, городские ворота теперь на реставрации. Материи же надо откуда-то браться. И разрешения она не спрашивает.
Может, усыпить жителей на минутку и проскочить, как ни в чём не бывало?
А потом у всех абстинентный синдром. Экономика встанет, акции рухнут и здрасте-приехали – бунт.
И зачем визирю бунт?
Ситуация казалась абсолютно безвыходной, пока величественный правитель не осознал простую истину – можно пойти через параллельный ряд.
Продавцы не переставали улыбаться, но смотрели настороженно. Кто-то двигал продукты к себе в порыве защитить их. Кто-то держал в кармане ножик, о чём визирь даже не догадывался, иначе бы уже наколдовал крылатую лошадь. Ну не вырывать же у себя перья, в самом деле. Покупатели, не сговариваясь, сформировали живой забор, лучшую защиту от загребущих рук политика.
Пейтеромск любит Ибн Заде!
Визирь знал об этом и не обращал внимания на дурацкие выходки продавцов. Ну не удержался разок, ну подъел лишнего. Так что теперь? Импичмент?
Не дождётесь!
К слову, вспышки самолюбования у визиря чередовались с приступами паранойи. Такие уж побочки от зашкаливающей силы магии. Его об этом не предупредили в своё время, а теперь вон – мучается, бедняжка.
Знали бы вы, как волшебная сила меняет людей.
До неузнаваемости.
Покинув территорию базара, Ибн Заде остановился перевести дух.
Визирь находился в самой отдалённой части города. Логистически было полным идиотизмом размещать базар в последнем квартале седьмой улицы. Но визирь здесь ни при чём, все вопросы к одарённым строителям, за которыми он и по сей день подчищает хвосты.
Можете себе такое представить, чтобы тюрьму додумались окружить деревянным забором? А ведь это чистая правда. И несколько месяцев назад он по стечению обстоятельств сгорел. Чтобы как-то оправдать массовый побег заключённых, пришлось объявить тотальную амнистию по случаю смены власти.
Ибн Заде принципиально не хотел идти пешком и продолжал искать варианты, как бы скорее убраться к себе в замок.
Когда визирь был на грани отчаяния, он увидел странную картину: человек в накидке с капюшоном не спеша едет по улице. Но не на лошади, а на корове!
Счастливый правитель подбежал к наезднику и взволнованно спросил:
– Уважаемый, вы не могли бы подбросить меня к вон тому замку?
Ибн Заде махнул рукой в сторону высоченного строения на востоке.
– Могу, – ответил наездник и стянул капюшон, под которым скрывалось знакомое визирю лицо. Величайший волшебник Серетун собственной персоной. – Дорогу покажешь?
В доме по улице Егорова уже второй день подряд не происходило ничего. Дима и Сеня восседали на диване перед огромным дисплеем и, затаив дыхание, смотрели “Игру в кальмара”. Их не смущала разложенная кровать, не волновали пустые коробки из-под пиццы. Потому что сюжет был очень напряжённый.
– Давно я уже не смотрел сериалы, – задумчиво произнёс Сеня и почесал затылок. – Да и раньше таких не снимали. Всё больше о рабынях да служанках.
– Времена меняются, – согласился Дима и подставил бутылку пива, чтобы чокнуться.
– Если честно, корейцы снимают интереснее, чем ты пишешь, – смущённо выпалил воин, не ответив на жест.
– Так-так. – Создатель Сени поставил сериал на паузу, а бутылку на пол. – Ну-ка обоснуй.
Творческий человек способен вытерпеть любые лишения. Жить в нищете, побираясь на углу Банной и Малой Бронной – не страшно. Питаться разогретыми полуфабрикатами – Дима сейчас этим и занимается. Сутками упахиваться на подработке, чтобы оплачивать коммуналку – почему бы и нет.
Но вот чего писатель никогда не простит – оскорбления своих трудов. Будь ты самым заслуженным критиком на свете по версии своего же сайта, тебя это не спасёт от праведного гнева, который обрушится в тот самый момент, как только ты посмел…
В общем, идею вы поняли. Дима был чуточку недоволен.
– Вот смотри, – Сеня развернулся к автору. – Когда я узнал, что я всего лишь персонаж, то ужасно расстроился. А потом решил, что это не так уж и плохо. Можно делать, что хочешь. Даже рисковать жизнью. Тебя не убьют, потому что ты главный герой. На этой почве я даже закрепил наши с Астролябией отношения.
Воин густо покраснел.
– Я, конечно, рад за тебя, но причём тут мои таланты?
– Вот смотри, – повторился Натахтал. – Я попал в реальный мир и заметил огромное отличие. За десять лет оно как-то забылось, а сейчас опять нахлынули впечатления.
– Ну так? – в нетерпении сказал Дима.
– Мне кажется, твоему миру не хватает жизни, – боец резко выдохнул, намекая, какими страшными усилиями ему далась эта фраза.
– Поясни.
– По Питеру всё время ходят люди. Разные, – Сеня развёл руки в стороны. – У каждого свои мысли и желания. Каждый по-своему уникален.
– И что? – Дима старался не подавать виду, что сердится.
– А что у тебя во “Второстепенном”? Три с половиной героя на квадратный километр. Массовые сцены вообще не прописаны. То-то у меня было ощущение, что я сражаюсь с картонками. За всё время один раз отсёк голову. И то – кинжалом.
– Ну, слушай, – писатель вздохнул. – Это был мой первый опыт, ещё и под давлением.
– Я не договорил, – резко выпалил Сеня.
– Хорошо, продолжай.
– Когда я представлял, какой ты, сначала мне рисовался очень интересный человек, который ходит в море, переживает массу приключений. Но планка ожиданий постепенно падала. И знаешь, что?
– Что? – без особого энтузиазма ответил Дима.
– Ты оказался даже хуже, чем я думал.
– Какой сюрприз. – Автор встал с кровати. – Спасибо на добром слове, дорогой друг.
– А знаешь, почему я затеял этот разговор? – Сеня тоже встал, подчёркивая свой рост.
– Ну?
– Потому что ты ничего не делаешь.
– Как это? – искренне опешил писатель.
– Я у тебя живу целых три месяца. Не считая двух, когда я только искал тебя. За это время ты потратил целых пять минут на то, чтобы посидеть с умным лицом и сказать: “Я не знаю, как тебя вернуть”.
– Сеня, тебя что-то не устраивает? – Дима окончательно завёлся. – За это время я не успел заметить, как ты убиваешься по Астролябии или делаешь хоть что-нибудь. Целыми днями залипаешь у компа, а толку с этого? Хоть бы на работу устроился. Или документы сделал, на худой конец.
– О, как мы заговорили, – воин поморщился. – Думаешь, я справлюсь без твоей помощи? Ты хоть представляешь, что со мной сделают, если я со своим лицом завалюсь в полицию и скажу, что хочу восстановить паспорт? В лучшем случае депортируют. Только вот куда? На Кавказ я не хочу. Да и что, есть другие варианты?
– Хорошо, с документами проехали, – автор почувствовал, как сдаёт позиции, но решил не уступать до конца. – Что насчёт самому подумать, как вернуться?
– Ты дурак? – Сеня выразительно посмотрел на своего создателя.
– Предположим, что нет. – Дима пошёл на кухню. – Чаю хочешь?
– Давай, – сказал воин и снова перешёл на обиженный тон, чеканя автору вслед: – Кто из нас писал книжку? А? Может, тебе Туве Янссен на ушко шептала халтуру? А то мне кажется, ты и такое не смог бы создать.
– Сеня, я попытался продолжить. – Писатель сел на стул и закрыл лицо руками. – Но я уже говорил, что не получается. Вообще.
– Так не продолжай. Начни заново.
– До тебя реально не доходит, – Дима сжал кулаки. – Я вообще не могу писать, как только думаю об этой книжке.
– Начни другую.
– Во-первых, нафига? Во-вторых, не могу. – Заметив, что Сеня закатил глаза, писатель добавил: – Как в этой обстановке прикажешь что-то сочинять?
– Тогда вали в рейс, – Натахтал повысил голос, и у Димы завибрировало в груди. – Или у тебя просто появился хороший предлог оставаться в отпуске подольше?
– Ты же знаешь, что нет, – автор посмотрел своему творению в глаза. – С дипломированием сейчас такое творится, что я вообще не знаю, когда…
– Ой, как же ты меня утомил, – Сеня поморщился и начал сгребать коробки из-под пиццы в охапку. – Пойду прогуляюсь.
– Правильно, подыши свежим воздухом. Может, мозги придут в порядок.
– Тьфу, – только и сказал воитель.
Вечера в Питере промозглые. Особенно зимой, когда ничего не видно. На улицы выползает густой туман, обтекая проспекты, словно желе, в котором увязают машины, и город становится на паузу. Сеня сидел на уже знакомой остановке, где нашёл Диму три месяца назад, и ждал. По набережной тянулась пробка невообразимых масштабов, сопоставимая разве что с очередью тварей по паре в Ноев ковчег. Только в тот день было гораздо теплее, кажется.
Воитель укутался ещё сильнее, но принципиально не вставал. Силы нужно беречь. Вдруг завтра война, а он устал?
Сумеречные силуэты людей едва заметно сновали на заднем плане, то выплывая, то снова растворяясь в непроглядной мгле. Уличные фонари текли во все стороны матовыми блинами, едва разгоняющими темноту вокруг. Для полного счастья не хватало только, чтобы начался снегопад.
Как только Сеня об этом подумал, с неба тут же повалило. Густые хлопья оседали на ветвях, бросались под колёса и полировали лысину бывшего повстанца, который так и не нашёл свою шапку, а новую купить забыл.
В этом мире у Натахтала не было друзей. Только Дима. И то – они теперь, похоже, навсегда поссорились.
Обычно, потерпев полное фиаско во взрослой жизни, люди возвращаются туда, где им было хорошо. Вернуться в Мир Эскапистов Сеня не мог, так что оставался всего один вариант.
Неважно, что Дима его уговаривал потерпеть и не лезть, куда не надо. Но сегодняшняя ссора всё перечеркнула. И теперь воитель мог делать, что ему только вздумается. Даже угодить за решётку по-настоящему, чтоб уже точно не вызывать ни у кого сомнений.
Да, зек.
Да, сидел!
Но Сеня задумал кое-что гораздо более простое. И от того ещё более пугающее.
Наконец приехал автобус. Подкрался, словно на охоте, чтобы проглотить очередную жертву и захлопнуть металлические жвала, маскирующиеся под дверь.
Внутри было гораздо уютнее. Люди сидели в основном по одному. Кто читал, кто просто смотрел в окно, размышляя о своём. Вечерняя жизнь всегда размеренна.
Вечер – это маленькая смерть. Подводишь итоги и надеешься, что глаза скоро сами закроются, а ты канешь в небытие. Одно плохо: утром зазвонит будильник. А так не хочется, так не хочется…
Сеня расплатился, занял свободное место у окна и тупо уставился в одну точку. Скорее всего, сейчас он похоронит все надежды вернуться в мир, где ему было действительно хорошо. Пусть он опять станет превращаться в Злободуна (господи, этот лентяй даже умудрился нагреть Чака Паланика на сюжетный твист), зато Астролябия будет рядом. И Серетун. Вредный он, конечно, но уже совсем свой. В доску. В столешницу. В дрова.
А здесь холодный, никому не нужный мир. Все куда-то спешат, не видя смысла. Но притворяются, что он есть. Иначе бы давно сами стали эскапистами. Как, например, девушка, сидящая впереди. Ей, конечно, далеко до настоящих попаданцев, но первый шаг она уже сделала, открыв книжку. Неужели ей настолько противны люди, что она решила подменить их рядами букв в читалке, портя зрение в табачном полумраке автобуса?
Сеня оглянулся по сторонам и попробовал немного почитать через тонкое плечо.
Очередное фэнтези, кто бы мог подумать.
Эльфы, тёмный властелин и прочие осколки мира Толкиена, которые разошлись по сотням тысяч графоманских поделок. Но Джон Рональд Руэл хотя бы придумал им язык!
Девушка листала довольно быстро, так что Сеня едва поспевал за ней. Только он переходил на вторую половины страницы, как тут же появлялась новая, и пропущенные события приходилось додумывать. Хотя ничего сложного в этом не было. Вот какой-то герцог ведёт войско на битву, и уже к следующей главе его кладут на лопатки. Скучные диалоги разбавляет не менее скучный экшн. С другой стороны, здесь он хотя бы имелся, а не как у Димы, который подходит к любым вопросам обтекаемо, желая угодить сразу всем.
Но в итоге не угождает никому.
Размеренный гул движка и трясущиеся буквы в конце концов сделали своё дело, и Сеня задремал. Кажется, когда-то давно он точно так же ездил из школы домой. Забивался куда-то в угол, изнурённый бесконечными уроками, закрывал глаза, давая мозгу передышку.
Родители тогда жили бедно, но денег на образование сына не жалели. Их пугали новости о том, как в обычных школах продавали наркотики и били тех, кто не мог за себя постоять. Поэтому Сеня учился в лицее в самом центре города. Ехать туда было не очень долго, но утренняя давка в метро заранее выкачивала силы, отведённые на учёбу.
Наверное, мама с папой надеялись вырастить достойного сына. А он взял и провалился в Мир Эскапистов. С их точки зрения – пропал. Какая вопиющая неблагодарность.
Но, если задуматься, все вопросы к Диме. Он так придумал. Писатель всё-таки, хоть и скверный.
Через пятнадцать минут Сеня приоткрыл один глаз, чтобы по привычке определить своё местоположение. Вдруг он уже проехал. Через плотную стенку тумана трудно было разглядеть улицы, но каким-то чудом воитель понял, что у него в запасе ещё две остановки.
Девушка, сидевшая впереди, уже вышла. На её месте лежала электронная читалка. Наверное, интересная была книжка, раз осталась в автобусе.
Сеня усмехнулся и забрал устройство себе.
Включил.
В память было забито всего несколько книжек, исключительно в жанре фэнтези.
Одной из них оказалась Димина. “Второстепенный”.
Воитель испытал смешанные чувства.
Всё-таки его творение кому-то было интересно, раз эта поделка обнаружилась у случайной попутчицы. Но что хорошего в истории, которая обрывается на половине, а закончить её не получается?
– Кировский завод! – гулко объявил Сеня свою остановку.
А книжка пусть валяется на сиденье. Вдруг о ней вспомнят. Может, когда девушка обнаружит читалку на том же месте, где оставила, это укрепит её веру в людей.
Воитель вышел на улицу и поёжился от холодного ветра. В этом районе всегда дуло от души. Если бы запах при этом был нормальный, как в центре, например. Но здесь промышленная зона, и это сразу ощущается.
За время, что Сеня отсутствовал, корпуса завода толком не изменились. Их, конечно, подсветили ярче, но с виду это были всё те же кирпичные строения с уймой надписей, чтобы никто не сомневался, где находится. Памятник Кирову тоже никуда не делся. Всё так же напоминает внебрачное дитя Ленина и одесского де Ришелье.
Хорошо хоть, не надо было заходить на саму территорию. Достаточно было обогнуть завод слева и дойти до своего дома. Корабельная улица, дом 6, корпус 3.
Эти слова так и звенели в глубоких слоях памяти. Сеня часто называл свой адрес в детстве. На регистратуре в 23-й поликлинике, в школе. Кажется, даже в первые дни своего пребывания в Мире Эскапистов он плёл нечто подобное приютившим его хитиновым берсеркам.
Столько воспоминаний, которые потеряли смысл после переноса в чью-то дурацкую книжку.
Воитель не знал, радоваться ему возвращению в родные пенаты или нет. Может, правду говорят – пусть прошлое остаётся прошлым. Ведь любая попытка его воскресить способна легко разрушить ореол святости вокруг воспоминаний.
А вдруг родителей нет дома? Или переехали? Или – чего хуже…
Сеня стиснул кулаки и пошёл вперёд. Если не сейчас, то когда?
Телефонные линии тянулись подобно нитям Ткани Повествования, соединяющим на первый взгляд отдельные события. Фонари еле светили, но память сама дорисовывала знакомые виды. Высокие заборы чередовались с невысокими домами, по дороге шумно ездили грузовики. Даже ночью.
А вот здесь раньше торчали дурацкие штыри, об которые бились зазевавшиеся прохожие. Да и Сеня не раз получал синяки от этих металлических дурынд. Наверное, сами жильцы их и выкопали, чтобы в довесок ко всему не обрабатывать ранки после тяжёлой рабочей смены.
Дом детства приближался.
Обычная советская коробка для работников завода. Временное жильё, как обещали в далёкие шестидесятые. Повезло, что до сих пор не снесли, а людей не переселили в другой конец города. Всё-таки пара шагов до завода и полчаса на метро – две большие разницы.
Парадные больше не утопали в темноте, как это было десять лет назад. Кто-то догадался повесить патроны для лампочек и, собственно, вкрутить туда лампочки. Наверное, ещё график замен составили по квартирам.
Точно, вот он висит, прямо на входной двери!
Сеня замешкался на секунду и не стал касаться цифр на кодовом замке. Вдруг они сменили комбинацию? За столько времени могли – и не раз.
578.
Словно это было вчера.
А может, ну его к чёрту?
Пальцы сами взяли до боли знакомый “аккорд”, и дверь с натужным лязгом открылась.
Сердце ускорилось, в голове зазвучал отбойный молоток.
Внутри парадная ничуть не изменилась. Стёртые пологие ступеньки вели наверх через неуклюже выкрашенные пролёты. Много лет назад, когда Сеня был совсем ребёнком, у соседей начало затапливать квартиры, а стенка со стороны лестницы подозрительно набухла. Конечно, все подумали на его квартиру – она же выше всех. Целые делегации ходили ощупывать, не подтекает ли новый стояк, который заменили всего год назад. У самих труха, но зато надёжная, а не эти ваши новомодные фитюльки из пластика.