Байки у камина с подарками

Text
Leseprobe
Als gelesen kennzeichnen
Wie Sie das Buch nach dem Kauf lesen
Schriftart:Kleiner AaGrößer Aa

Раздел 3. Старичье
Седина в бороду – бес в ребро.

Дернул же меня черт…
(рассказ полоумного деда)

Дёрнул же черт меня под новый год поехать в соседнее село за елкой. Решил срезать напрямки через лес. Думал выгадаю пару часов, понаделать успею салатов.

Ага, не тут-то было. Это у вас в городах зимой бывает тепло. А попробуй уехать километров за сто, среди гор, леса или продуваемой поляны. Дубак, плевок на лету застывает, а уж за ширинку не вздумайте браться. Отморозите каждый прыщ.

Так, о чем бишь я. Ах да, в лес я поехал за игольчатым деревом. Ну как обычно расчистил снег вокруг сарая, завел двигатель и дал машине прогреться.

Трактор у меня маленький, но бойкий. Не раз выручал старичок и не было ему равных в нашем селе. Но тот раз, очевидно, ехать не стоило. Ведь едва я выбрался на дорогу как попал в жуткий занос. Но трактор-то я уж говорил бойкий, он меня вытащил. И пробурив себе дорожку я выехал к поляне. Той самой, что в аккурат между наших сел расположена. Там среди леса я принялся выискивать древо, такое чтобы не стыдно было у себя в огороде поставить, да знакомым казать.

Не заметил, как забрел глубоко в чащу, оглянулся, а трактора нет. Ожил гад небось и смылся без деда.

Поиски длились четыре часа. Руки продрогли по локоть, вместо ног мерзлые костыли. Но страшно стало, когда где-то рядом послышался вой и из темноты на меня вылупились два красных, яростных глаза. А затем загорелись рядом ещё одни как огоньки на елке под Рождество.

Стая в единый миг окружила меня со всех сторон, бежать было некуда. Казалось, вот и пришла моя смертушка. Весь продрогший и злой я стану кормом для волка.

Покамест думал, что делать где-то рядом послышался грохот знакомый и белый свет фар осветив поляну пробился сквозь стаю подмяв под себя шестерых серомордых.

Остальные же, взъярившись кинулись драться едва я в кабину запрыгнуть успел.

Большие колеса с места рванулись, но на педали жал кто-то другой я лишь успел двери захлопнуть. А дальше все как в тумане.

Рев мотора в ушах, рычание во мраке, колеса вгрызаются в снег, машина кренится и падает с разгона улетая в кювет.

Очнувшись под утро, я выбрался из-под обломков машины, а тут уж и вы, господа черти. Раздавайте ещё по одной, покамест не слышит нас дьявол.

Нельзя покупать дачи вблизи городов

Дело было на даче. Мы с братом сидели на чердаке и как обычно играли в войнушку. Я за орков, Сережка за эльфов. И когда мои начали побеждать этот гад стал мухлевать.

– Где это видано чтобы орки уделали эльфов, – закричал он, разбросав по полу солдатиков, а я, недолго думая тыкнул одним из них ему в глаз.

Заорав, Сережка кинулся на меня. Завязалась драка и пока мы тузили друг друга почем зря на чердак негромко покряхтывая забрался наш полоумный дед.

– Ну чего распетушились?! – гаркнул он, занося свою трость.

Едва завидев его с палкой в руке, мы мгновенно прекратили драку. Да, дедушкина трость в том странном, спутанном детстве понаделала кучу шрамов и синяков. Некоторые из рубцов не затянулись и по сей день. Бывало, шваркнет он тебя так и воспылает задница. Ходишь потом лед в штанах сушишь, морщишься от боли и стараешься не заплакать. Ведь иначе шарахнуть мог и по голове, а там и зашибить не долго.

– То-то же, – прохрипел старик с трудом усаживаясь в кресло у окна. – Айда мальцы сказку слушать.

Переглянувшись с Сережкой, мы подошли ближе и уселись на полу на таком расстоянии чтобы в случае чего успеть увернуться от трости. Долгое общение с дедом тем летом очень сильно сказалось на нас. Сережку даже как мне помнится вроде лечили. Он был старше и потому спал в одной комнате с дедом, пока я спал с родителями. Ему все казалось, что старикан придушит его во сне подушкой.

– А расскажу я вам невеселую басенку, которую услышал примерно в таком же возрасте от своего отца, – он уселся поудобнее в кресле и вытянув свои тощие костыли продолжил. – Сосед наш Прохор одно время жил вместе с женой и ее сестрой. Скверные на самом деле были тетки, вроде бы и сестры, но такие злые друг на дружку что держись. Вероятно, дурная кровь, заложенная в них предками, сказывается.

Он прокашлялся, сплюнул на пол, едва не попав на меня и продолжил.

– И вот однажды две эти пьяные дуры вновь поспорили между собой, завязалась драка и обе они разбились насмерть, грохнувшись с лестницы. Денег на похороны нет, и че-б вы думали решил Прохор. Зарыть жену и сестру на своем старом садовом участке близи города, но яму этот идиот роет не глубокую, сказывается больная спина. Поработай-ка тридцать лет грузчиком. Закончив, он выставляет участок на продажу и сматывается из города.

Новый взрыв кашля, с которым дед с трудом справляется и смачно харкнув в этот раз в сторону Сережки продолжает.

– Вскоре, его выкупает счастливое семейство, обосновывается в нем значит и отстроив дом заселяется. В этот же год в нашем городке случается паводок, местная речка выходит из берегов и размывает почву. И когда ранним утром глава семейства натянув болотники выходит забрать из ящика свежую газету мимо него тихой сапой проплывает труп на спине со свернутой к хренам шеей и белые зрачки таращатся на него из мутной воды. Бууу.

Старик резко рванулся вперед из кресла вытаращив глаза, Сережка, вскрикнув бросился к лестнице, а я так и остался сидеть будто приросший к полу за что получил от деда одобрительный кивок и тычок в плечо тростью.

– Папа ну что ты такое опять рассказываешь детям?! – послышался откуда-то снизу голос мамы.

– Я говорю, нельзя покупать дачи вблизи городов…

Угонщики

Дело было в Усть-Карминске, маленьком городке на Урале. Два закадычных друга Кирилл и Санька очень любили машины хотя своих никогда не имели. Вместо этого они угоняли чужие, воровали их со стоянок, с парковок, а иной раз даже из гаражей. Угоняли и мчались на полной скорости куда глаза глядят, чувствуя, как повышается адреналин, как сердце от радости неистово стучит в груди разгоняя закипающую в венах кровь.

Порой местным даже казалось, что у этой парочки вместо сердца – движок, а вместо крови бензин. Уж так они были влюблены в автомобили. Однако, когда чувство запредельной эйфорий проходило они, вдоволь наигравшись возвращали чужие игрушки на место. Ничего не испортив, не сломав и не украв. Следы заметали четко, убирали за собой мусор, вытирали машины и даже скручивали намотанный за ночь пробег на спидометре. Создавалось впечатление, что авто и вовсе не трогали. Никто ничего не мог доказать, но все знали.

Санька был спецом по замкам и по электронике, а Кирилл водил не хуже любого профессионального гонщика. Родители их умерли рано, парням не было и десяти. Приютила их Санькина тетка, для получения пособий знамо дело, в таких маленький городах зарплата не балует. А вот до детей ей не было никакого дела и с детства предоставленные сами себе ребята делали что хотели.

А хотели я вам скажу они не мало. Пропадать целыми днями во дворах, стрелять из рогаток по голубям, дразнить девчонок, кидаться камнями и устраивать драки. В общем находится везде лишь бы не дома, потому как дома злая тётка постоянно таскала их за уши. Не за что, просто так, ради развлечения. Пила она много, особенно когда муж её бросил, сбежав к молодухе. Ребята зная, что тумаков иначе не избежать не решались подходить к дому до самого вечера. Ждали, когда уснет, а потом все равно шли домой, идти-то ведь больше и не куда было. Усталые, злые и очень голодные.

Длилось это до тех пор, пока не встретился им дядя Вася, здешний механик, добряк каких свет не видывал. Он-то и привил друзьям любовь к автомобилям и прочей технике. Поначалу они Васе не особо доверяли. Оно и понятно, много всякого рассказывают по телевизору про дядек что живут одни и изредка заманивают к себе в гости маленьких мальчиков. Детей как правило потом не находят.

Но этот самый добряк был явно не из таких. Вася держал небольшую мастерскую в старом, дедовском гараже и своими золотыми руками чинил все подряд. Ребятам нравилось наблюдать за тем, как он работает. Не торопливо, осторожно высматривал, где что «болит» у механизмов и показывал, как это вылечить любопытным сорванцам, которые каждые день ошивались у гаража.

Со временем парни стали ему помогать и дело у механика пошло быстрее. За одну рабочую неделю они втроем успевали отремонтировать больше машин, чем Василий бы сделал за месяц. Вместо школы, в которую так упорно отправляла их тетка ребята со всех ног бежали в гараж, где усердно трудились до самого вечера. Одно беспокоило дядю Васю, что при наступлении вечера настроение у этих веселых, трудолюбивых ребят резко падало. У него складывалось впечатление, что им вовсе не хочется возвращаться домой.

Скрипя сердце механик отдал им ключи от своего гаража, разрешив в нем ночевать если ребята будут соблюдать чистоту какая только могла быть в старой, провонявшей насквозь бензинами мастерской. С тех самых пор Кирилл и Санька домой не ходили. Этот самый гараж стал для них домом.

Но тетка, не желая отпускать от себя детей, а вместе с ними и внушительные пособия заявлялась несколько раз на неделе в приказном тоне веля им вернутся домой. Но всякий раз получая отказ возвращалась не с чем угрожая дяде Васе полицией. Один раз даже приходил участковый, но убедившись, что ребят не заперли в гараже насильно заставляя работать, ушел, обещая о чем-то поговорить с теткой.

Вскоре умерла она, напившись в очередной раз, грохнулась крыши. Надо было додуматься пьяной в дым чинить на ночь антенну. На том свете досмотрит сериал. Умер вслед за ней и дядя Вася, оставив ребятам гараж. Все вокруг них умирали, никто не оставался надолго и потому рассчитывали друзья только на самих себя. Трудились весь день в гараже, а как вечерело отправлялись искать приключения.

Однако в последнее время эти лихие угоны все меньше и меньше доставляли им удовольствия. В маленьком городке ходили слухи что в гараже старика Горского стоит легенда отечественного автопрома ГАЗ-13 или попросту «Чайка» ярко красного цвета. В последний раз ребята видели её на улице ещё будучи мальчишками и именно благодаря этой красотке захотели побыстрее вырасти и стать водителями. Теперь же у них появилась мечта.

 

Которая последние лет двадцать пылилась и гнила за семью замками. Впрочем, как и сам дед, будучи отшельником очень редко покидал свою халупу за городом. Ребята посчитали это преступлением. Хорошей машине совсем не место в гаражном боксе. Ей нужна дорога, нужна свобода. Она должна гонять по сырым и темным улицам проносясь красным вихрем без светофоров и преград. Деда нужно было проучить, он должен поплатится за такое скверное обращение с чудом советской техники. И они именно те, кто может позволить себе его наказать.

– А что, если старик выйдет во двор? – пока они собирали все необходимое неуверенно спросил Санька. – Ты же сам знаешь он бывший мент.

– Ну и что он щас то нам сделает, от соли в заднице у нас уже давно иммунитет, – хихикнув ответил Кирилл, собрав сумку и спокойно закинув ее себе на плечо. – А убежать мы всегда успеем.

– А если она не запуститься что тогда? Мы-ж её видели черти когда!

– Кто у нас автомеханик ты или я, захвати инструменты.

В итоге долго друга уговаривать не пришлось. Санька и сам был на взводе от возможности поездить на таком раритете. Добравшись до дома старика, они засели с тяжелеными сумками в кустах и стали ждать пока он уснет. Ждать пришлось долго, покуда пенсионер упорно не желал засыпать. Лишь когда к четырем утра начало светать свет в окошках погас. Вновь взвалив сумки на спины ребята, подошли к сетчатому забору.

– А если её там нет? – Санька вдруг остановился посередине пути.

– Да там она, лезь давай, – отозвался Кирилл, толкнув его в спину.

И действительно, аккуратно отмычкой вскрыв гараж угонщики обнаружили внутри искомый автомобиль. Да еще и в исправном состоянии! Не вооруженным глазом было видно, что дед по сей день ухаживает за своей «ласточкой». Наверняка и заведется с первого раза, инструменты не понадобятся, легкая добыча.

Так наверняка подумал Санька и пока Кирилл возился с воротами открыв не запертую дедом дверцу машины пулей забрался внутрь. Но как только его нога коснулась пола в машине как ее тут же захватил своими стальными объятиями огромный, медвежий капкан. Щелчок был едва слышимый, зато реакция на него последовала незамедлительно.

Санька завопил как сирена от боли попытавшись выдернуть ногу, но чем сильнее тянул, тем глубже вгрызались стальные зубы. Услышав дикий вопль, Кирилл стремглав бросился к нему на выручку не заметив, как позади него в доме включился свет и началось движение. Схватившись за заточенные лезвия рискуя при этом остаться без пальцев, Кирилл изо всех сил потянул их в разные стороны.

Едва удалось ребятам вытащить ногу как у дверей гаража послышались не торопливые тяжелые шаги и щелчок складываемой двухстволки. Выстрел прогремел неожиданно, слоновья дробь снесла лобовое стекло «Чайки», пронеслась в миллиметре от опущенной вниз головы Кирилла, разнесла в клочья футболку Сани и насквозь пробила грудь буквально пригвоздив к сидению.

Вывалившись из салона Кирилл смахнув с лица кровь недолго думая, бросился прочь из гаража. Старик тем временем ухмыляясь отошел в сторонку перезаряжая двухстволку. Пролетев мимо него, угонщик, оставляя на земле кровавые следы бросился к забору и вскарабкавшись успел грохнутся вниз еще до того, как Горский выстрелил снова. Лишь со второго раза ему удалось перемахнуть на другую сторону и броситься на утек.

Слыша за спиной хриплое хихиканье, Кирилл в этот момент думал лишь о том, как бы убежать как можно дальше от проклятого гаража и полоумного деда с дробовиком. Пробежав без оглядки целых три улицы, он все же остановился перевести дух. Легкие горели огнем, во рту пересохло, Санькина кровь подсохла и налипла на него будто краска.

Санька. Ему до сих пор не верилось, что все это произошло с ними. Нет у него больше друга и во всем виноват этот проклятый старик. Нельзя отчаиваться, нужно позвать кого-нибудь. Нужно все рассказать полиции. Где они спрашивается все когда так нужны?

Пока парень решал, что все-таки делать дальше рядом с ним остановился патрульная машина. Хлопнули дверцы. Хотя шедшие к нему навстречу полицейские выглядели дружелюбно.

– Это кто тебя так краской облил приятель? – хмыкнул первый.

– Все в порядке? Помощь не нужна? – подходя чуть ближе с тревогой в голосе спросил второй.

Увидев полицейских, Кирилл, разрыдавшись им все рассказал. Про угоны, про мечту в гараже деда и про расстрелянного в грудь Саньку.

– Садись, – полицейский открыл дверцу машину. – Поедешь с нами.

Забравшись в машину вслед за Кириллом патрульные всю дорогу к домику деда, молчали. Вид у них был весьма удрученный или даже скорее уставший. Оно и понятно конец долгого ночного дежурства и тут на тебе.

Тем временем на улице уже рассвело. Выйдя из машины Кирилл, не спеша зашагал к дому старика за спинами полицейских постоянно озираясь и ожидая что он сейчас откуда-нибудь выскочит со своим ружьем наперевес. Но никто не выскочил, более того подойдя ближе парень увидел, как дед спокойно спит на крыльце сидя в маленьком кресле-качалке с книжкой на коленках.

– Тимофей Ильич, – негромко позвал полицейский. – Прости что беспокою, но тут один парень утверждает, что ты стрелял по нему из ружья.

Горский, встрепенувшись как будто реально только проснулся снял с носа очки и не спеша поднялся из кресла.

– У меня и рыжья то нет, – отозвался он все так же мерзко хихикая. – Погоди Денис, щас открою.

– Ну чаво тебе? – пробурчал старик, открывая калитку и запуская в свой сад не званных гостей. – А, ты кто таков? А узнал, Васьки покойного сын, земля ему пухом. Че приперлися?! Это, как его, частная террытория!

– Ты нам зубы не заговаривай дед! – гаркнул патрульный которого Горский назвал Денисом. – Ружье говорю показывай из которого палил!

– Гараж! – заорал, вдруг немного осмелев Кирилл. – Проверьте его гараж!

Старик насмешливо хмыкнул, однако, лицо его при этом сделалось багровым от гнева. Сейчас он приобрел еще одно заметное сходство со своей машиной. Но делать нечего вставил ключ и открыл гараж заставив парня остолбенеть на месте. Ведь никакой машины, а ровно, как и трупа внутри него не оказалось. Только раскиданный по углам старый хлам да пустые покрышки.

– Я те говорил нет у меня никакого ружья. Оклеветать меня задумал паршивец, – окрысился дед в сторону Кирилла.

– Ты погоди, а это чего? – на одной из стен гаража и в правду висело ружье, но все царапинах и покрытое пылью, хотя Кирилл готов был поклясться, что именно из него старик застрелил Саньку.

– Енто то? Да дедовское оно, охотничье и бумага имеется. Из него лет тридцать уж никто не палил, это как его, семейная реликвия что ли.

– Понятно, – отозвался Денис кивая. – В общем этого мы забираем, хулиганка ему светит и пара угонов. Вы если захотите заявление на клевету написать, завтра хотя скорее уже сегодня приходите к нам в отдел, 12 кабинет.

– Обязательно приду, – отозвался Горский и парню на какой-то момент даже показалось что он подмигнул Денису еще до того, как их тяжелые руки схватили его и повели обратно к машине.

Закрыв за гостями дверь, Тимофей Ильич вернулся к своей бензопиле, а закончив оставив лишь голову, которую положив в черный пакет понес с собой в отделение. Все в городке любили и уважали его, называя отцом местной полиции, в которой старик прослужил без малого тридцать три года. Пока он поднимался по ступенькам крыльца из его черного пакета то и дело капала красная краска.

Но он как не в чем не бывало продолжал идти и подойдя к стойке дежурного с удивлением вновь увидел Дениса. Похоже парень решил взять сверхурочные.

– Пришли написать заявление?

Дед кивнул. Положив мешок на пол.

– Опоздали вы, утром парня нашли с капканом на шее ума не приложу кто это сделал ведь его камера все время была закрыта. Сам проверял.

Подмигнув своему отцу, сержант удалился.

Зубодробильня

Наша деревенька Крематория стояла неподалеку от Уральских гор и располагалась на сравнительном отдалении от больших городов. Всего на трех улицах жило в ней около двухсот человек. Административных зданий не было и подавно. Только стареющая, местами осыпающаяся школа, детский садик с одним единственным воспитателем и небольшой магазин. В общем и целом, местных устраивало практически все, за исключением отсутствия больницы и хоть какого-нибудь мало-мальски толкового врача.

Единственным кто хоть как-то мог помочь заболевшим был отшельник живший в самой глухой части деревни Вермонт Валерьевич Зубаир. Зубной врач по профессии, сосланный умирать в эту глушь за какие-то неведомые местным заслуги. Слухов про старика ходило великое множество. Деревенские бабы считали его святым и каждый раз проходя мимо его халупы кланялись и крестились. Мужики же, наоборот считая его шарлатаном нередко на местных сборищах предлагали изгнать демона ко всем чертям, а халупу спалить вместе с пожитками.

Однако, когда зубная боль припирала их к стенке, доводя до изнеможения, когда уже вместе с челюстью болела голова так сильно, что хотелось её отрубить. В тот момент, когда хочется вырвать зубы кусачками, никакие лекарства не помогают, а до города далеко. Вот тогда-то уже людям с их разными предрассудками становилось неважно бог пред ними аль дьявол.

Надо отдать старику должное. Ведь Вермонт Валерьевич никому не отказывал и даже наоборот очень рад был новым гостям. По началу люди ходили к нему не охотно, всё опасались, как бы гад не испортил чего в их прекрасном рту. Но Зубаир все делал грамотно, даже городские врачи дивились его мастерству, когда кто-нибудь из деревни ездил к ним на прием.

Народ потихоньку стал ему доверять и даже водить на осмотры детей. Проверить правильно ли растут их молочные зубки. Взамен на свои услуги с местных врач не брал ничего. Всё, что нужно для жизни они, итак, ему приносили в виде благодарности. Будь-то свежеиспеченный хлеб, парное молоко или десяток яиц прямиком из курятника.

Но больше всего старику не доставало совсем другого. Лесники поговаривали, что Вермонт почти каждую ночь проводит в самой дремучей части леса. Чем он там занимается точно никто не знал, только в следующие несколько дней по всему лесу находили тушки мертвых животных без челюстей. На врача, у которого к тому времени уже успешно лечилась половина округи, естественно, никто не подумал.

– Не иначе как браконьеры работают, коллекции свои пополняют, – говорил на собрании председатель лесничества. – Беспокоится не о чем.

Я же попал к Зубаиру в двенадцать. Когда в среднем верхнем зубе образовалась не большая дыра. В целом, мне нравился этот зуб, с ним я выглядел не таким как все, дырочка эта была маленькая и совсем не заметная. Зато плеваться сквозь нее было очень удобно, струя слюны была ровной, никто во всей школе так не умел. Как-то вечером мама заметила её и недолго думая вдела маленькое колечко.

– Когда вырастешь, будешь рокером, – говорила она, смеясь. – Вот видишь, кольцо в зубах уже есть.

Мы смеялись с ней до тех пор, пока не пришел папа. Я решил похвастаться перед ним и улыбнувшись во всю ширину рта показал кольцо, продетое в дырочку. Отец смеяться не стал, он вообще чувством юмора никогда не отличался. Нахмурившись, он посоветовал перенести кольцо в нос, тогда стану похожим на хряка. А матери велел не заниматься ерундой и сводить меня к доктору. Сказал еще раз увидит этот зуб повесит на него кольца от своего трактора.

Ходить по школе со здоровенным кольцом во рту мне не улыбалось так я впервые и оказался у зубного врача. Сильно нервничал, разумеется, переживал, даже побаивался слегка пока мы с мамой через всю деревню шли к его покосившемуся от сильных ветров домику. Однако, как оказалось переживал я зря, Зубаир недолго думая опоил меня какой-то крепкой настойкой и вывернул зуб, а с ним и еще два соседних сказал, что мешают расти остальным.

В общем в ближайшие несколько месяцев был я похожим на хоккеиста. Ребята в школе постоянно подначивали говорили мне скажи: – «Сполт это зызнь»! И когда я выдавал сию фразу хохотали до упаду. Ребята те мозгами не сильно блистали, зато я неожиданно для всех и даже для самого себя стал вдруг в центре внимания. Со мной все чаще стали общаться старшеклассники, среди которых был мой двоюродный братец Витя и друг его поганец Юра, которые до этого момент вообще делали вид, что меня в школе нет, хотя родители наши постоянно собирались вместе.

Через пару месяцев, когда на месте вырванных молочных зубов уже стали проявляться новенькие коренные и я думать забыл про Зубаира столкнулись мы с ним в магазине. Я выходил с покупками, а старик заходил внутрь и открыв передо мной двери широко улыбнулся. Его красивые белые зубы блеснули у меня перед глазами в свете солнца и присмотревшись к ним на секунду я заметил среди верхних и свой, тот самый с маленькой дырочкой.

 

– Здравствуй Сережа, – поздоровался он, я не ответил. – Как коренные? Не беспокоят?

– Нет, – с трудом выдавил я и быстро зашагал по дороге.

– Маме привет! – крикнул старик мне в спину и зашел в магазин.

Весь следующий день меня трясло от волнения. Разум говорил одно, а глаза совершенно другое. Я увидел старика впервые с того дня как этот стервец вылепил из меня подобие хоккейного защитника. Переволновался, испугался и скорее всего мне показалось. Однако в таком малом возрасте люди обычно не страдают галлюцинациями и мне не почудилось. У Вермонта Валерьевича восьмидесятилетнего старика зубы были белые как у ребенка. А что, если это не его зубы? И врач нашел способ подменить свои гнилые на наши новые? И ведь материала для этого жуткого эксперимента у него наверняка скопилось не мало.

На большой перемене я рассказал Вите и Юре о том, что видел деда со своим зубом. Парни не поверили мне, однако согласились что старик в последнее время ведет себя странно. В тот же вечер они решили наведаться к нему в гости, когда Зубаир в очередной раз соберется пойти погулять в чащу, а меня решили оставить на стрёме.

– А что, если он нас поймает?

– Не боись мелкий если шо, – Юрка вынул из кармана нож и щелкнул кнопкой. – Прирежем гада и оставим там.

– Точно, – подмигнув мне, кивнул Витька. – Он давно уже в печенках у всей деревни сидит, погостил и будет.

Та ночь выдалась на удивление теплой и почти безветренной. Выбравшись украдкой из дома, я встретился с ребятами в условленном месте. Когда дед ушел в лес они оставили меня сторожить в его дровянике, а сами забрались внутрь. Я задремал, облокотившись на охапку дров и очнулся лишь когда услышал звук шагов по крыльцу и легкое покряхтывание. Встрепенувшись, разом разогнав остатки сна я обежал дом и как условились принялся кидать камни в окно чердака надеясь, что еще не поздно.

Оказавшись в доме Юра, достал зажигалку, а Витя – фонарик. В первую комнату вошли молча, лишь скрипучий пол под их ногами нарушал повисшую вокруг пугающую тишину. Казалось, даже лес за хибарой притих в ожидании деда.

Не большая комнатка была сделана под кабинет. В середине, как и полагается стояло большое кресло, а рядом с ним на столике были разложены инструменты, накрытые тряпками. В дальнем углу стояла раковина с большим медным бочонком, прикрепленным к стене, а прямо за ней дверь, что вела в спальню.

Не найдя на первом этаже ничего подозрительного ребята, двинулись дальше по лестнице на чердак, который был заложен всяким старьем и так же не вызывал особого интереса. Однако присмотревшись получше за всем этим хламом у дальнего окна Витя вдруг увидел то, от чего его челюсть отвисла до пола став похожей на остальные, что лежали на полках вдоль старых стен.

Зубы. Длинные ряды белоснежно чистых идеально ровных зубов смотрели на них с этих полок. Подойдя ближе Юра приметил, что не все они были человеческими. Были и зубы диких зверей, больших и маленьких. Он без труда узнал волчьи клыки и заячьи выпирающие зубы. Но там были и другие: собачьи, кошачьи, свиные, змеиные и лошадиные. Все в идеальном состоянии, отполированные до блеска так, что, когда попадал на них луч фонарика ребятам слепило глаза.

– Охренеть, – выдохнул Витя, ошалело разглядывая зубы пираньи.

– Этот дед псих, – только и сумел выдавить из себя Юра, при виде такого зрелища его храбрость как ветром сдуло.

Камешки застучали в окно как раз в тот момент, когда внизу открылась дверь и скрипнула первая половица.

– Окно, – прошептал Юра и осторожно на цыпочках сделал шаг.

Этот шаг был большой ошибкой, едва он ступил, не глядя во тьму, как раздался щелчок и стальные челюсти капкана с треском захлопнулись на его лодыжке. Парень закричал так громко что хлипкие стены чердака задрожали.

– Кто здесь!? – взревел хриплый голос внизу и едва Витя сообразил, что происходит на чердаке появился старик.

– Не двигайся, – сказал он Юре подходя ближе. – Я тебе помогу.

Однако помогать он не торопился вместо этого подошел к окну, заглянул в него и обернувшись тяжело вздохнул.

– Раз уж вы забрались так далеко, я расскажу, что все это значит, – он махнул рукой на свою коллекцию протезов и засунув правую руку в рот вынул еще один.

Молочные зубы маленьких детей, собранные со всей деревни. Целые и невредимые за исключением одного.

– У меня адентия. – заговорил дед невнятно без вставной челюсти, так что ребятам даже пришлось напрягать слух, Юра на полу не громко всхлипывал, но шевелится не смел. – Я родился совсем без зубов. Наследство, мать его, по отцовской линии. Потом учась в медицинском, я узнал, что эта хрень случается редко. Один процент. Один хренов процент! Ну и, как и все чего-то лишенные я никогда ничего так страстно не хотел как заиметь свои зубы. Дабы исправить обидный изъян.

– Теперь их у меня много, – он ухмыльнулся, вновь завороженно уставившись на стену. – И каждый из этих экземпляров мне дорог по-своему.

– Помогите ему, – взмолился Витя чуть не плача глядя на страдания друга, который корчился на полу. Кровь из ран на ноге Юры уже пропитала насквозь джинсы.

– Я помогу, – отозвался старик, сделав шаг к стене и взяв с одной из полок медвежью челюсть. – Всем помогу.

Последнее слово больше напоминало рычание. И как только дед, повернувшись оскалился, Юра оттолкнувшись одной рукой от пола другой всадил нож ему в ногу.

– Беги! – заорал он Вите, но больше ничего сказать не успел так как челюсти старика сомкнулись на его шее пронзая её насквозь.

На пол чердака градом полились алые брызги, заливая собой рот, подбородок и шею старика. Расталкивая хлам на пути Витя, бросился к лестнице. Выплюнув шею Юры, старик не спеша последовал за ним. Это был его дом, и он знал каждый угол, в отличии от напуганного до дрожи Вити. Не успел он спуститься как дед словно хищник, дыша ему в спину следовал за ним.

– Знаешь, у меня есть для тебя одна штука, – прорычал он, спустившись вслед за Витей в комнату. – Я называю её зубодробильня.

– Одна сторона рубит, другая выдирает зубы, – запустив руку в подол длинного плаща он вынул двухсторонний топорик средних размеров на одной из сторон которого был заострённый серп-полумесяц.

Стоя у окна и не смея, шелохнутся, сквозь грязные стекла я видел, как Витя пытался выбраться из этой проклятой хибары, но дверь была заперта. Охваченный невообразимым ужасом я стоял и смотрел как старик, разрезав ему челюсть, вырывает зубы. Один за другим. Один за другим, пополняя свою коллекцию.

– Хорошая шестерочка пойдет на запчасти, – кряхтя причитал старик, вырывая зубы из Витиной челюсти. – А вот восьмерка сгнила, зубы чистить надо лопух.

Вдруг он остановился и повернув седую голову, посмотрел на меня. На секунду наши взгляды встретились.

– Серёжа…

Sie haben die kostenlose Leseprobe beendet. Möchten Sie mehr lesen?