Zum Hörbuch
Мирослава
– Я не пойду, – сквозь стекло внедорожника глядя на двери Дворца бракосочетаний, решительно заявила я, когда мы остановились.
Для обычных людей в это время двери эти были закрыты. Но Серебряков обычным человеком не был.
– Я не выйду за тебя, – когда он посмотрел на меня с видом, словно ослышался. Словно моё сопротивление само по себе не шло ни в какие рамки. Для него, может быть. Но не для меня.
Стоило услышать, куда мы едем, я всё поняла. Верила ли в то, что он дойдёт до конца? Даже не верила – знала, что дойдёт. Но принимать это отказывалась до последнего.
Ничего не сказав, Яков покинул внедорожник. Я впилась пальцами в кожное сидение, мысленно молясь о том, чтобы всё это оказалось нелепым сном.
– Я не выйду… – когда дверь с моей стороны открылась, зарычала, отодвигаясь дальше. Не успела убрать руку, и Серебряков сжал моё запястье.
– Этот вечер и так был слишком дерьмовым, чтобы я терпел ещё и твои выходки, – сдавил руку, силой вытягивая меня на улицу.
Я не успела поднять подол. Запуталась в платье, ремешок клатча обвился вокруг кисти, и я вывалилась прямо в руки мужчины, ставшим моим кошмаром.
– Выходки?! – сбивчиво выдохнула, мотнула головой, отстраняясь. – Какие выходки?!
– Достаточно, – пресёк он мою попытку высказать ему всё.
Позади нас остановился ещё один автомобиль. Руслан уже стоял рядом с нами, ожидая распоряжений, из подъехавшей машины вышло ещё несколько человек и тоже подошли к нам. Я обернулась на них, окруживших нас кольцом. Горько и криво усмехнулась. Это была даже не ловушка.
– Ты пожалеешь об этом, Серебряков. Я никогда тебя не прощу. Никогда.
Пропустив мои слова мимо ушей, он обратился к Руслану:
– Предупреди, что мы будем через минуту. Всё должно быть готово. И чтобы никаких заминок. Не хочу тратить на эту ерунду время.
Вечер был сырым и холодным, но я не чувствовала этого. Ерунда?! Для него это ерунда?! Он собирается смять под себя мою жизнь, превратить меня в свою пленницу, и называет это ерундой?!
Слов не было, только внезапно образовавшаяся пустота внутри разрасталась всё сильнее и сильнее. Я стояла на краю пропасти и понимала, что хочу я того или нет, мне придётся шагнуть в неё. Не сделаю этого сама – получу тычок в спину и всё равно сорвусь вниз.
– Успокоилась? – когда Руслан, отделившись от остальных теней, скрылся за тяжелой дверью, Яков взглянул на меня.
В ответный взгляд я вложила всё, что было у меня внутри: досаду, презрение и ненависть. Но что мои слова, что взгляды ничего для него не значили.
Убедившись, что истерик не будет, он пошёл к дверям, даже не приказав мне идти следом. За него это сделал один из охранников – взял меня за локоть и повёл к ЗАГСу.
– Я сама, – выплюнула, вырывая руку. Приподняла подол, поднимаясь по ступеням вверх и, зашла в распахнутую для меня всё тем же охранником дверь.
В зале для торжественных регистраций стояла гробовая тишина. Орган молчал, и я, идя по похожей на путь в преисподнюю красной ковровой дорожке, слышала приглушённые звуки шагов за своей спиной.
– Можно начинать? – улыбнулась высокая и тощая, как палка брюнетка.
– Давайте не будем устраивать здесь цирк, – её улыбка впечатления на Якова не произвела. – Где нужно поставить подписи?
Брюнетка указала на книгу. Пододвинула к нему, лишь мельком посмотрев на меня. Больше она не улыбалась и даже не пыталась изобразить любезность.
Пятеро охранников Серебрякова окружали нас, как и на улице. Я с тоской посмотрела на закрытую дверь. Слишком поздно. Давно поздно.
– Без глупостей, – поставив красивую витиеватую подпись, Яков протянул ручку мне. Я знала, что мои попытки противиться ни к чему не приведут и всё равно брать её не спешила. Стояла, выпрямив спину и, вздёрнув подбородок, упрямо смотрела в его мрачное лицо, в тёмные глаза.
В черноте зрачков недобро сверкнуло.
– Будь ты проклят, – прошипела, выхватив ручку. Склонилась и, задержав дыхание, черкнула в книге напротив своей фамилии. Резко развернулась к нему и швырнула ручку в грудь.
Больше ничего не сказав, я всё-таки метнулась к двери. Не чувствовала ни ударов сердца, ни пола под ногами. Только с силой сжимала подол платья и пыталась дышать. Дверь оказалась незапертой, и я выскочила в пустой холл. Стук каблуков о мрамор отражался от стен, моё дыхание вдруг показалось громким. Каждый шаг давался всё труднее и труднее.
Я остановилась прямо посреди холла. Привалилась плечом к стене и закрыла глаза, пытаясь привести дыхание в норму. Всхлипнула и только теперь поняла, что по щекам градом катятся слёзы.
– Милая, – услышала откуда-то сбоку и медленно подняла веки. – С тобой всё в порядке?
В дверях комнатки напротив стояла немолодая женщина. Седые волосы были перехвачены лентой, в руках – совок.
– Да, – с придыханием. – Со мной… Да, – слизала с губ слёзы и кивнула.
– Ты же плачешь.
– Это она от счастья, – Яков подошёл бесшумно. Остановился позади.
Уборщица недоверчиво глянула на него, на меня, но, заметив охрану, предпочла не вмешиваться. Дверка в каморку закрылась, а я так и смотрела на то место, где только что стояла женщина.
– Отправь кого-нибудь из своих в гостиницу за вещами, – очередное распоряжение Руслану. – Туда мы не вернёмся.
– Хорошо, – как всегда лаконично ответил он. – Вы уже отдали распоряжение забронировать для вас другой номер, Яков Константинович?
– Нет, – он дотронулся до моих ягодиц, как бы невзначай погладил и поднял руку выше, до талии. – Мы возвращаемся в Москву.
– У вас завтра встреча, всё уже готово.
– Встречу я отменю. К чёрту всё. Едем в аэропорт.
Аэропорт… Я посмотрела на мужчину, только что ставшего моим мужем.
– Ты же летаешь только в крайнем случае, Яков, – хотела язвительно, но вышло жалко. Да и ладно. Сбросила его руку.
– Можешь считать, что сегодня именно крайний, – он не дал мне отойти. Сжал плечо и повёл к двери. – Мы вернёмся сегодня.
– И с чего такая спешка? В гостинице было бы быстрее, – сарказм всё-таки прозвучал, только Якова он не тронул.
На лице его не дрогнул ни один мускул, а я почувствовала, что лечу. Лечу в пропасть. В бездну. В преисподнюю.
Мирослава
– Мы едем не в квартиру? – спросила я, вглядываясь в подсвеченные фонарями очертания улицы. Постепенно я стала понимать, что дорога мне совсем не знакома. Вскоре город закончился. Мы так и продолжали ехать – уже мимо тёмных деревьев и мелькающих вдалеке огоньков посёлков.
– Нет, – Яков так и сидел, откинувшись на спинку сиденья и закрыв глаза.
Я повернулась к нему. Рассматривала, пользуясь тем, что он не видит, и пыталась понять, что ждёт меня дальше. Что он будет делать со мной, и чем всё это для меня кончится. Даже сейчас спокойный и на первый взгляд расслабленный, он выглядел опасным. Таким он и показался мне при первой встрече. Хотя… Тогда иначе быть не могло. Столкнувшись с ним во второй раз, я должна была бежать без оглядки. От него. А вместо этого я сделала почти наоборот. И вот он результат – цена моей глупости.
– Отпусти меня, Яков, – попросила я тихо. Требовать или угрожать было бессмысленно. Оставалось последнее – просить.
Он поднял веки. Повернул ко мне голову.
– Отпущу, когда ты перестанешь быть мне нужна.
– Нужна для чего? – я не понимала его. Снова. С каждым его словом, с каждым днём я понимала всё меньше и меньше. – Для чего я тебе нужна, Яков?
В какой-то момент мне показалось, что он ответит. Но нет.
– Не важно, – только и сказал он.
– Для меня важно! – стоило ему отвернуться к окну, я схватила его за рукав. – Если ты решил использовать меня для чего-то, я хочу знать хотя бы, для чего именно! Зачем я тебе?! Ты ведь это давно задумал, да? Когда? Когда я пришла к тебе в офис? Или когда ты затащил меня в постель?
– Это тоже не важно, – он разжал мои пальцы. Моя кисть оказалась в его руке, а когда я попробовала отнять её, он не отпустил. – Для тебя важно одно – ты моя жена, – дёрнул, и я упала на него. Он обхватил меня. —Только это, Мирослава.
Машина была огромной, а мне казалось, что мы заперты в спичечном коробке. Я смотрела снизу-вверх в его глаза, прижималась к нему и не могла справиться с тем, что творилось внутри меня. Его жена… Понимая, что это правда, я всё ещё была в прошлом дне, в прошлой жизни. Только кольца на наших пальцах говорили о том, что уже наступило здесь и сейчас. И в этом сейчас он – мой муж.
– И что дальше? – выдавила, пытаясь отстраниться. Он не отпустил. Нашёл застёжку у меня на спине и потянул её вниз. Я обмерла.
Расстегнув платье, Яков обнажил мою спину до самых ягодиц.
– Перестань, – испуганно, нервно прошептала я. Бросила взгляд на водителя, на сидящего рядом с ним Руслана. То ли они ничего не видели, то ли предпочитали не видеть. Вероятнее – второе.
– Прекрати, Яков, – уже зло, не зная, что лучше – продолжить вырываться или не доставлять ему удовольствия и сделать вид, что мне плевать.
Он не перестал и даже не остановился. Расстегнул застёжку бюстгальтера и провёл двумя пальцами вдоль позвоночника. От шеи до поясницы и обратно. Смотрел в глаза и молча продолжал свою игру. Слегка нажимал – то чуть сильнее, то едва ощутимо. Остановился на шее и погладил с нажимом.
Я опять посмотрела на его людей. Язык прилип к нёбу, соски стали твёрдыми, а между ног предательски заныло. Как он делал это, я не знала, но даже сейчас тело моё начинало предавать меня.
– Решил трахнуть при свидетелях? – прошипела, отгоняя начавший сгущаться дурман. Скомкала его рубашку и, потянув, зашипела яростнее: – Для этого жениться на мне было не обязательно.
– Для этого – нет, – приспустил с плеча платье.
Дорога стала совсем темной, фонари – редкими. Время от времени в салон проникал свет фар едущих навстречу машин, и тогда я видела хищный блеск его глаз.
Обрисовав мою лопатку, он за шею подтянул меня выше.
– Если бы я хотел этого, давно бы получил, – блеск вдруг стал злым.
Резко он сжал мою шею и почти сразу отбросил меня на другую сторону сиденья. Ещё несколько секунд смотрел всё с тем же гневом, а потом отвернулся.
Едва дыша, я схватилась за лямку платья, вернула на место. Поймала взгляд Руслана в зеркале. Снова посмотрела на Якова. На скулах его гуляли желваки, вена на шее вздулась. Этот мужчина – мой муж. Боже!
– Тебе надо лечиться, – дрожа, просипела я. – Ты… – только-только говорившая ровно, я поняла, что не могу сдержать слёзы.
Они подступили внезапно и покатились по щекам горячими каплями. Последним, что мне хотелось видеть – намёк на жалость в глазах его людей. Карманная шавка… Он специально сделал это. Специально показал мне моё место и то, что он может делать со мной всё, что пожелает и когда пожелает. Захочет поиметь при свидетелях – сделает это, захочет лишить свободы – это тоже в его власти. Захочет вырядить в шикарное вечернее платье – будет по его. А захочет ночью пустить обнажённой вдоль трассы – будет так.
Машина свернула. Я кое-как застегнула молнию на спине. Сжала в руках бесполезный клатч, в котором не было ничего, кроме губной помады, пудреницы и маленького флакончика духов. Как и вся моя жизнь теперь он был только иллюзией свободы.
Впереди показались очертания домов.
В тишине проехав по охраняемому посёлку до самого конца, мы ненадолго нырнули в темноту, но только затем, чтобы притормозить у высокого забора. Ворота перед нами разъехались и внедорожник оказался за ними.
– Где мы? – резко спросила, когда мы остановились. Было около трёх ночи, темнота вокруг стояла непроглядная.
Яков вышел из машины, его люди – за ним.
– Где мы, чёрт тебя подери, Серебряков?! – я тоже вышла на улицу. Холод обжёг спину и голые плечи.
Возле меня раздались шаги, камешки заскрипели под чьими-то ботинками. Всё, что я видела – силуэт похожего на замок дома. Или не дома…
Возле нас притормозил второй автомобиль. Я увидела Якова. Направляющегося к нему и, подлетев, заставила развернуться.
– Я с места не сойду, пока ты не начнёшь отвечать! – почти закричала. – Ты достал меня! Мне всё это поперёк горла! Тебе плевать на мои желания? Мне тоже плевать на твои! Я не…
– Замолчи, Мира, – очень тихо.
– Не буду я молчать! И твоей собачкой я тоже не буду! У тебя и так полно верных псов! Или что, захоте…
– Замолчи! – рявкнул так, что у меня зашумело в ушах. Схватил за плечо. – У меня в кабинете через десять минут, – бросил он Русу и поволок меня в темноту.
Мы остановились только когда свет машин стал далёким. Камешки под ногами сменила трава, звук голосов – шелест листьев.
– А теперь слушай меня, – он швырнул меня в пустоту. Только пустотой это не было – врезавшись спиной в камень, я поняла это. Яков упёрся рукой у моей головы. – Если ты ещё раз посмеешь повысить на меня голос при моих людях, если посмеешь сказать мне хоть слово поперёк, вернёшься в камеру и будешь обслуживать всех, начиная от личного оперского состава, до своих сокамерниц до тех пор, пока не станешь шёлковой, – голос его звучал тихо, но каждое слово въедалось в сознание. – Будешь вставать на колени каждый раз, когда кому-нибудь захочется поиметь твой милый рот. И задницу будешь подставлять. Тебя быстро научат быть хорошей и послушной девочкой.
– Хватит пугать меня! – выкрикнула нервно. – Хватит шантажировать! Я не твоя собственность!
– Ты ошибаешься, – теперь голос его зазвучал зло. Я ощутила дыхание на лице. – Не забывай, что я выложил за тебя приличную сумму. Так что ты моя собственность, Мира. Во всех смыслах, – взял за шею и повторил, почти касаясь губами губ: – Во всех.
– Пусти, – выдавила, схватившись за его руку.
Он сдавливал не сильно, но дышать всё равно было тяжело. В саду за его спиной вспыхнуло несколько маленьких фонариков, и я смогла лучше различить выражение его лица, глаз.
Яков убрал руку, отвернулся. Снял пиджак. Больше я на него не смотрела – шла вперёд, к свету, не зная зачем. Просто вперёд. Услышала шелест травы за спиной и почувствовала, как на плечи мне легла тёплая ткань. Сделала вдох, и в лёгкие проник знакомый запах.
– Иди в дом, – сказал так, словно не он только что доходчиво разъяснил, что меня ждёт в случае неповиновения. – Хотя, – опять сжал руку выше локтя, но уже не так сильно, – я сам отведу тебя.
– Как это любезно с твоей стороны, – откуда-то взялись силы на колкость.
– Ты можешь язвить, сколько угодно, Мирослава, – повёл по дорожке к виднеющемуся впереди крыльцу. – Но помни, лучше себе ты этим не сделаешь.
– И чем же, по-твоему, я сделаю себе лучше?
– Тем, что закроешь рот.
– Пойдём в зал, – бросил я, поднимаясь из-за стола. – Составишь мне компанию.
– Думаешь, поможет? – Руслан тоже поднялся.
Поморщившись, я мотнул головой. Повлиять на положение дел спарринг не мог, но мне нужно было выпустить пар. Иначе разнесу что-нибудь к чёртовой матери. До тех пор, пока я не разберусь с проклятой сукой, всё так и будет идти кувырком. Но выдвигать условия и, более того, угрожать мне она не будет. Вчера Лара перешла границу дозволенного. Осмелела. Придётся объяснить ей, где её место.
– Пошли, – начальник службы безопасности посмотрел на меня внимательно. – Если тебе это нужно.
Молча мы вышли из кабинета. Руса я знал херову кучу лет и давно уже ценил его не только за знание своего дела и верность, но и за личные качества. Была у него и ещё одна отличная черта: он знал, куда ему не стоит лезть и не лез.
Отправив девчонку в комнату часом ранее, я спустился вниз. На столе в кабинете меня ждал крепкий кофе, Руслан стоял у окна, задумчиво разглядывая свидетельство о браке. Вот же дьявол! Я совсем забыл об этой корочке.
Стоило мне войти, он бросил свидетельство на стол.
– Я не уверен, что это поможет, – выговорил он.
Я тоже не был уверен. С этой девчонкой всё шло наперекосяк. С самого начала с ней всё шло наперекосяк. Яйца трещали каждый раз, когда она находилась близко. Желание взять её выходило из-под контроля и превращалось в одержимость. Её попытки возражать и противиться раздражали и в то же время цепляли меня. Поиметь её в гостинице или, на худой конец, возле стены дома этой ночью было просто. Только вряд ли это могло что-то изменить. Её синие глаза… Вот же блядство! Я должен был разобраться с Ларой, а не думать об упругой заднице и том, как всадить Мире, чтобы стонала подо мной. А я только об этом и думал.
Даже сейчас, идя в зал, я думал именно об этом, а не о том, что Кирсанов создаёт мне всё больше проблем. Отправить бы его на корм червям и дело с концом. Только подобраться к нему без последствий не получится. И последствия эти ударят не только по мне. Нет. Рисковать Майей я готов не был. Придётся идти обходными путями.
– Кирсанов начал крупный процесс во Франции, – заговорил Рус вновь, когда мы вошли в зал.
Я взглядом велел ему продолжать.
– Всё гладко. Он ведёт дела так, что с формальной точки зрения подобраться к нему невозможно.
– Этого не может быть, – отрезал. – Такие деньги не делаются просто так. Сукин сын хорошо прячет хвосты, только и всего.
– Вот именно, – Рус кинул пиджак на скамью. Снял часы. – Ты же понимаешь, что он обезопасил себя. Остаётся ждать, что он допустит промашку.
– Он не допустит промашек, – я кинул рубашку рядом с пиджаком и, посмотрев на угрюмо молчавшего Руслана, добавил: – Он не допустит её, даже если мы попытаемся его спровоцировать. Чтоб его… Эта тварь решила, что может мне что-то предъявлять.
– Ты про Лару?
– Не про Мирославу же, – огрызнулся и пошёл в угол зала. С размаху всадил кулаком по груше, и та покачнулась. Выругался снова и услышал усмешку Руслана.
– Мне показалось, что и она тоже.
Я одарил его тяжёлым взглядом. Лучше ему заткнуться. Девчонка и так позволяла себе слишком много. Вернее, я позволял ей слишком много. Но напоминать мне об этом было ни к чему.
– Давай, – не ответив, я встал в стойку.
Руслан последовал моему примеру. Губы его искривились, в глазах мелькнула усмешка. Этот сукин сын специально дразнил меня. Не стоило. Я был далеко не в лучшем настроении, чтобы церемониться. Ещё и Мира… Будь она неладна. Без предупреждения я пошёл в атаку. С ходу осыпал Руслана серией коротких ударов. Тот ответил. Уклонился, поставил блок и сам пошёл в атаку.
– Нападай, – рыкнул я, следя за ним.
– Не так быстро, – такой же рык в ответ.
Он никогда не играл в поддавки и был достойным противником. Ещё один плюс. Выпад, удар. Врезав ему по рёбрам, я отступил.
– Сволочь, – прошипел он, сплёвывая. Оскалился. С короткой прелюдией было покончено, как и с разговорами. Костяшки пальцев саднило, но это отлично приводило в порядок мысли. То, что нужно. Методично мы атаковали друг друга, расходясь только, чтобы перевести дыхание и присмотреться к уязвимым точкам, которых не было ни у одного из нас. В воздухе повис запах пота, по вискам катились капли.
– Сука, – процедил, пропустив удар под рёбра и тут же дал сдачи. Блок, удар. Блок, удар…
– Яков! – неожиданно воздух разрезал вскрик.
Я обернулся и почувствовал, как скулу пронзила резкая боль. В мозгах поплыло, перед глазами заплясали чёрные точки. Удар у Руса всегда был под стать моему.
– Ебать твою налево, – стёр кровь и сплюнул под ноги.
Девчонка стояла, замерев в дверях и не решалась войти.
– Какого лешего ты тут забыла?! – гаркнул на неё.
Губы её приоткрылись, но что она собирается вякнуть, меня не волновало.
– Простите, Яков Константинович, – хлопнул меня Рус по плечу.
– Пошёл к дьяволу, – сквозь зубы, заметив его усмешку. – В следующий раз я отделаю тебя, как Бог черепаху.
– Договорились, – он протянул мне руку. Я пожал так, чтобы до него дошло – я не шучу. Пропустить удар из-за бабы… Такого со мной ещё не было.
Забрав свой хлам, Рус вышел за дверь. Проходя мимо Миры, молча посмотрел на неё, но ничего не сказал.
– Я думала, вы всерьёз, – она всё-таки подошла.
– Мы всерьёз, – процедил и взял полотенце. Промокнул кровь. – Да чтоб… – сжал руку в кулак, и из разбитых костяшек потекло. – Какого ты шляешься по дому?
– Разве это запрещено? – она молча забрала у меня полотенце. С вопросом глянула в глаза. Я промолчал, и Мира, взяв мою руку, осмотрела её. Губы её сжались. – У тебя есть перекись?
Она промокнула ещё раз. Дотронулась подушечками пальцев. На её руке осталась кровь.
– К чёрту перекись, – выдрал у неё полотенце и швырнул на пол. Схватил девчонку за лямку пижамной майки и повторил: – К чёрту перекись.
– Яков, не… – её ладонь лежала на моей груди.
На миг в её глазах появилась паника. Губы приоткрылись, льняные волосы были рассыпаны по плечам. Член встал колом, пах напрягся с такой силой, что перед глазами запрыгали не чёрные точки – черти с вилами. Мозг закоротило. Русу бы сил не хватило врезать мне так, чтобы меня колошматило, как колошматит от неё. Смял майку на её спине. Проклятые лямки… Рванул, и одна превратилась в нитку. Провёл по голому плечу, по шее, сжал волосы, и пряди тоже покрылись алым.
– Тебе не стоило сюда заходить, – задрал её голову.
– Я… – её прерывистое дыхание коснулось моей щеки. Ладонь с груди исчезла, и мне это не понравилось. Я прижал девчонку сильнее. – Я уйду…
– Нет, – дёрнул вторую лямку. Эта поддалась не сразу, и я, свирепея, рванул ещё: – Не уйдёшь, девочка. Не в этот раз.