Zum Hörbuch
За четыре дня, прошедшие с моего переезда в квартиру Карима, у института он не появился ни разу. В квартире тоже. Все нужные вещи из общаги я забрала в тот же вечер, благо Лариски в комнате не было. Только это не спасло меня от расспросов.
– Ты с Владом помирилась? – спросила она меня в перерыве между парами.
Я перечитывала конспект и не сразу увидела её. Подняла голову.
– Кто такой Влад?
– Да ладно тебе дурой прикидываться, Ян. Ну какой смысл делать вид, что его нет, если он есть?
– Для меня его нет, – сказала жёстко. – И нет, переехала я не к нему. Но тебе я говорить ничего не буду. Хватит. С меня беременности хватило. Я не хочу с тобой даже разговаривать, Лар, после этого.
– Извини, – с неохотой ответила она. – Я не хотела. Как-то вырвалось, а дальше пошло-поехало. Сама же знаешь, как это бывает.
– Не хотела бы, ничего бы не вырвалось.
Настроения, чтобы спорить, не было. Вчерашний звонок мамы выбил почву из-под ног. Я как раз записалась на консультацию в хорошую клинику – денег, оставленных Каримом, хватило бы и на президентскую. А тут мама… По голосу я сразу поняла, что она устала. И не здесь и сейчас, а в принципе. Но мама как всегда повторяла, что у неё всё в порядке. Только под конец призналась, что зимние сапоги развалились, а на работе сокращение, под которое она, вероятнее всего, попадёт. Положив трубку, я несколько минут думала, что делать, а потом записалась в простую поликлинику, отменила консультацию и положила почти всё, что оставил Карим, на карту мамы. Уж полторы недели подождать я смогу. Срок маленький, ничего страшного.
Только Лариса оставила меня в покое, подошла Алия с двумя стаканчиками кофе. Я отложила конспект на подоконник.
– Может, после пар ко мне? – предложила она, поставив один кофе рядом со мной. – Папы опять нет, мама к косметологу собиралась. По-моему, они опять поругались.
Я промолчала. Ехать к подруге не хотелось, откровенно врать, глядя ей в глаза, с каждым днём было всё труднее. Хорошо, что Лариска не разболтала, что я не ночую в общаге.
– Мне на работу сегодня.
– Понятно. – Она уселась на подоконник и, открыв мой конспект, без интереса пролистала несколько страниц.
Вздохнула и закрыла.
***
– Прекрати так себя вести. – Я положила ладонь на живот.
Не успела вернуться домой, накатила тошнота. Если так тяжело сейчас, что будет дальше? Но об этом я предпочла не думать. Заварила чай и с ногами устроилась на кухонном диване. Думала, посижу и пойду собираться, но проснулась от настырного звонка телефона. С ужасом поняла, что проспала.
Разговор с менеджером не привёл ни к чему хорошему: меня попросили забрать трудовую. В последнее время косяков было слишком много, я и сама понимала. Только, как ни странно, увольнение не расстроило.
Остаток вечера прошёл незаметно. Было восемь, я собралась идти в душ, но услышала, как проворачивается ключ в замке.
Карим зашёл в квартиру мрачный, на меня не посмотрел. Бросил на тумбочку ключи от машины и шарф.
– Повесь, – швырнул поверх пальто.
– Я не служанка, – напомнила, не двинувшись с места.
– Повесь, я сказал, – повторил он, посмотрев только мельком.
Я сделала, как он хотел. Присмотрелась к нему: под глазами тени, морщинки в уголках стали заметнее, даже щёки как будто ввалились. Сердце сжалось неуместной тревогой и не пойми откуда взявшейся нежностью. Хотела спросить, что он здесь делает, почему не поехал домой, и не решилась.
– Есть что-нибудь поесть? Жрать хочу, как волк.
– Я… Я не знала, что ты приедешь. Сейчас…
Сама не заметила, как оказалась на кухне. Холодильник был почти пустым. Карим остановился в дверях.
– Ладно, не надо. Обойдусь.
– Всё в порядке, я что-нибудь приготовлю.
– Не надо.
– Я приготовлю, – ответила упрямо, посмотрев на него. – Мне не трудно.
Он не возразил. Ушёл, а я сама себя не понимала. И на кой мне это всё? Валил бы домой, там у него Мадина, полна коробочка, а я что?! Но ломтики кабачка уже сыпались на сковороду, за ними – фарш, помидор и специи. Постепенно кухню наполнял аромат еды, а я гадала, смогу ли удовлетворить человека, который привык к дорогим ресторанам? Лопаткой перевернула кабачок и присыпала всё сыром.
Карим появился снова и без приглашения сел за стол. Смотрел на меня, а я опять чувствовала себя неуверенно – беспомощной и обязанной подчиняться ему.
– Почти готово.
– Хорошо. Я жду.
Я сжала деревянную ручку лопатки. Ждёт он. Но взгляд на Карима отбил желание язвить. Выключила плиту и достала приборы, потом тарелку, но только поставила на стол, голова поплыла.
– Яна… – Карим подхватил меня. Посадил к себе на колени и накрыл ладонью ногу.
– Просто… – Я тихо застонала.
От слабости кожа покрылась испариной. Заплясавшие перед глазами точки постепенно таяли, и я чётче видела встревоженного Карима. Смущение захлестнуло. Он погладил меня по ноге.
– Ты записалась к врачу?
Кивнула. В кухне воцарилось молчание. Карим смотрел пристально и поглаживал меня по ноге, а я не знала, куда деться от него и собственной предательской дрожи. Его рука остановилась на колене, а потом он, ничего не говоря, пересадил меня на диван. Взял тарелку, сам положил еду и всё так же, ничего не говоря, вернулся обратно. Сел и принялся есть.
– Прости, – сказала тихо. – Если бы знала, что ты приедешь, что-нибудь купила бы. Алия сказала…
– Замолчи, – вдруг оборвал он грубо.
И опять мы встретились взглядами.
– Замолчи и дай поесть, Яна, – сказал Карим уже мягче. – У меня была тяжёлая поездка.
Я кивнула. Надо бы было уйти в комнату, закрыться – не то что расшаркиваться перед ним. Только мне не хотелось.
– Может, чай? – предложила спустя несколько минут.
Карим кивнул, но только я собралась поставить чайник, подошёл со спины и нажал кнопку вперёд меня.
– Я попросил уволить тебя.
– Что? – Я резко повернулась. – Так это ты?! Зачем? Да…
– Замолчи, – сказал он в который раз. – Больше работать ты не будешь. Я так решил.
Следующим вечером Карим приехал снова, но разговаривать с ним я не стала. Поставила разогреваться ужин и принялась накрывать на стол. Он тоже ничего не сказал, поставил рядом с холодильником пакет и вышел. Спустя несколько минут я услышала шум воды из ванной и расслабилась. Оказывается, до этого была напряжена, как сжатая пружина.
Молчать и делать равнодушный вид оказалось сложнее, чем я думала. Предоставили бы мне выбор, я бы высказала Кариму всё, что думаю о нём и о его замашках. Но вчера этого выбора он мне не предоставил – сказал, если я попробую ещё раз взять поднос и, беременная, раскланиваться перед сидящими за столами, не продержусь и дня. Если сделаю это в третий раз… На этом разговор кончился. Кариму позвонили, и он скрылся в одной из комнат, так и не договорив, чем именно обернётся мне непослушание.
Вода всё текла. Я представила Карима, стоящего в душе, и быстро отогнала видение. Зачем мне это нужно? Напомнила себе, как мы с ним познакомились, каким он был жёстким, жестоким, но это не помогло.
– Это ты, да? – Коснулась живота. – Из-за гормонов?
Сложно было представить, что внутри растёт маленькая жизнь. Наверное, когда живот начнёт расти, станет проще, и всё равно уже сейчас ребёнок Карима давал о себе знать, проявлял характер.
– Ладно, давай посмотрим, что тут. – Я присела возле пакета и заглянула внутрь.
Карим опять удивил меня. Вместо полуфабрикатов – большой кусок свежего постного мяса явно не из супермаркета, вместо привычных сладостей – пастила с орехами и натуральный шербет. В бумажном пакете сухофрукты, в стеклянной бутылке – гранатовый сок.
***
Ужинали мы вместе. Я снова ждала, что еда окажется для Карима слишком простой, но он ничего не сказал. Только когда с тарелки исчез последний кусочек, поднялся и, проигнорировав бумажные салфетки, помыл руки. Я смотрела на него украдкой, не хотела, чтобы он заметил, но он застиг меня врасплох.
– Спасибо за ужин.
– Не за что. Я не приготовила ничего особенного. Простая курица.
– Еда была горячая и вкусная, Яна. А главное – вовремя. Для хорошего ужина это самое важное.
Хмыкнув, я соскребла со своей тарелки остатки. Понять его было сложно, но я пыталась.
– Мне было не трудно.
Воцарившееся между нами неловкое молчание продлилось долго, но в конце концов закончилась шипением чайника.
Карим опять ушёл. Я слышала, как зазвонил его мобильный, как он разговаривает. Среди других слов мелькнуло имя подруги, и я поняла: говорит он с Алиёй.
Реальность оглушила. Я держала большую, ещё пустую чашку и, сама того не желая, вслушивалась в разговор. Только голос Карима стих, пикнул мой мобильник.
«Может, приедешь? – спросила подруга. – Папы сегодня всю ночь не будет. Если что, я тебе такси вызову».
Карим вернулся раньше, чем я успела ответить. Увидел телефон у меня в руках.
– Твоя дочь приглашает меня в гости. Говорит, что ты не придёшь сегодня, – пристально посмотрела ему в глаза. – Я не знаю, что ей ответить. Она – моя самая близкая подруга, Карим. Ты понимаешь, что я чувствую?
Он забрал у меня телефон. Провёл по дисплею раз, другой. На меня накатило смирение. Когда он протянул телефон обратно, я просто прочитала отправленное сообщение.
«Я уже ложусь, Алия. Завтра увидимся в институте».
Я тихо засмеялась, только смех получился едкий, совсем невесёлый. Телефон полетел на подоконник, захотелось закричать, расплакаться, только глаза оставались сухими. Карим взял меня за плечи и развернул.
– В чём дело?
– Да ни в чём, – огрызнулась я и повела плечами в попытке сбросить его руки. Разумеется, он не отпустил. – Ты совсем не знаешь свою дочь. И меня ты тоже не знаешь. Всё это… Мерзко, понимаешь, Карим? Почему ты здесь, со мной? Почему не поехал к ней?
Он сжал губы. Мои плечи тоже сжал – крепко, но не причиняя боли.
– Потому что я хочу быть здесь, – сказал как отрезал и, ничего не объяснив, ушёл в комнату.
***
Следующую ночь Карим тоже провел в квартире. И три после неё. Каждый день, готовя ужин, я неосознанно ждала, что откроется дверь, и вместе с холодным ноябрьским воздухом в квартире появится он: мужчина, мысли о котором с каждым днём становились всё более навязчивыми.
– М-м… – Погладила живот.
Пора было выходить из дома, но самочувствие оставляло желать лучшего. В последние два дня меня смущали кровавые мазки на белье, но свалиться на приём в районную женскую консультацию без записи было себе дороже. Я надеялась, что за четыре дня ничего не случится. И всё же рисковать не стала – вместо того, чтобы привычно дожидаться автобуса, вызвала такси. Пока шла к корпусу, стало лучше. Боль пропала, проснулся аппетит. До пар оставалось немного времени, в кармашке сумки лежал шоколадный батончик.
Заметила Алию. Она сидела на подоконнике и выглядела грустной.
– Привет! – Я подошла, но на подоконник забираться не стала.
Подруга улыбнулась, но улыбка была блёклой. Я разломила батончик на две части и дала ей половинку.
– Тебе нужнее, – попыталась отказаться она.
– Сладкое вырабатывает этот… гормон счастья. Так что кому из нас нужнее, можно поспорить. – Я всё-таки отдала ей шоколадку и спросила серьёзно: – Ты что такая? Что-то случилось?
Она покачала головой, отмахнулась и вздохнула.
– Да всё как всегда. Отец в последнее время вообще дома не появляется. А тут маме сказали, что он в городе. Она места себе не находит, а я не знаю, что делать. Когда звоню ему, он занят. Утром, днём, вечером… Всё время занят, Ян.
Она сползла на пол. Посмотрела в окно и откусила шоколадку.
– Ты знаешь, я думаю, у него любовница есть, – сказала задумчиво и повернулась ко мне.
На миг у меня возникло ощущение, что она всё знает – таким проницательным, взрослым был её взгляд. Но только на миг.
Сегодня на ней было простое чёрное платье, волосы распущены.
– Ты подстриглась? – неожиданно поняла я.
Это было совсем невпопад, но Алия не подала вида.
– Почти неделю назад, – ответила она спокойно и опять отвернулась к окну.
– Прости. – Я дотронулась до её узкой бледной ладони. – Эта беременность… Мне было ни до чего. С чего ты взяла, что у твоего отца любовница? Он же часто был занят и раньше.
– Да так… Неважно. Лучше скажи, ты что, решила оставить ребёнка? – Опять внимательный взгляд. Слишком внимательный, чтобы я смогла соврать, глядя ей в глаза.
– Да, – сказала тихо. – Я уже дошла до клиники, а потом… Потом не смогла, Аль. Просто не смогла.
Убрав остывший ужин, я в последний раз посмотрела на часы. Давным-давно стемнело, ночь укутала тёмным покрывалом город, было понятно, что Карим не приедет. А я всё равно ждала. Вчера он не приехал, сегодня тоже. Наше «он молча приходит, а я молча готовлю ужин» за считаные дни стало для меня важным.
И окончательно поняла я это сегодня.
– Ты опять… – Успокаивающе погладила живот.
Но тянуть не перестало. Похоже, малыш ждал вместе со мной и очень расстроился.
– Алло, – ответила, только телефон зазвонил.
Один взгляд на дисплей, и сердце пропустило удар.
– Ты ещё не легла?
– Нет.
– Тогда одевайся. Я подъеду через пять минут. Прогуляемся. – Карим ненадолго замолчал, а потом добавил: – Если ты нормально себя чувствуешь.
– Нормально, – ответила я, уже заходя в комнату.
Перебирала вещи, пытаясь найти что-нибудь подходящее. Только для чего? Для прогулки под низкими ночными тучами или первого свидания? Вытащила джинсы и сразу положила обратно. Взгляд упал на тёплое шерстяное платье под горло, и я достала его раньше, чем успела отдать себе отчёт, зачем это делаю.
***
Выйдя из подъезда, увидела Карима. Он стоял возле внедорожника, кажущегося угрожающим зверем в блёклом свете фонаря.
– Привет.
Вместо слов Карим накинул мне на шею мой же шарф и потянул на себя за кончики. Я сделала шаг, между нами осталось сантиметров десять, не больше. Карим мрачно смотрел на меня и молчал, потом потянул снова, и я подошла вплотную.
– Я думала ты не приедешь, – призналась тихо, но в абсолютной тишине каждое слово было как крик.
– Я тоже.
Карим дотронулся до моего лица. Обвёл овал, потом нижнюю губу. Он хмурился, и я не могла понять его – опять не могла. Пальцами он погладил меня по бровям, по виску.
– Почему без шапки?
– У меня капюшон есть.
– В следующий раз надень шапку. Уже холодно.
Я не смогла скрыть разочарованный выдох, когда он убрал руку. Губы опять требовали прикосновения, я была уверена, что Карим поцелует меня. Боялась и не чувствовала холода, пока Карим стоял рядом – так сильно хотела этого.
– Пойдём, – сказал он.
Секунду помедлил и взял меня за руку. Его ладонь была горячей, хотя он ждал меня на улице, моя – холодной, несмотря на то, что я только вышла из дома.
Рядом раскинулся маленький сквер. Карим повёл меня туда. Днём здесь было полно народа, сейчас – только мы. В тишине мы шли вперёд, жили только наши руки. Карим перебирал мои пальцы, я время от времени задевала его перстень и повторяла себе, что он – отец Алии, что он взял меня чуть ли не силой. Только это уже не работало.
От громкого крика вороны я вздрогнула. Карим остановился и посмотрел на меня.
– Замёрзла? – спросил как будто обычно. Как будто…
– Замёрзла, – отозвалась я, хоть мне и не было холодно.
Ожидание можно было потрогать. Капюшон всё ещё болтался у меня за спиной, Карим коснулся его, облезшего меха, моего шарфа. Потом неожиданно сильно обхватил голову и впился взглядом в глаза, потом в мой рот и опять в глаза.
В момент, когда наши губы соприкоснулись, испуг во мне схлестнулся с восторгом. Я отвечала ему, пыталась угнаться, но не могла. По сравнению с ним я всего лишь девчонка, не знающая жизни. Короткий и жёсткий поцелуй оборвался, лицо обжёг ледяной ветер.
Я облизнула губы.
– Можем выпить чай. Согреешься, – сказал сипло.
– Я уже согрелась.
Чтобы скрыть хаос чувств, прошла вперёд. Влажные опавшие листья глушили звук шагов, но я слышала, что Карим идёт сзади, в каком-то метре от меня. Сквер закончился слишком быстро, пришлось остановиться и обернуться.
– У меня нет ответов на твои вопросы, Яна.
– А разве я тебя о чём-то спрашивала?
– Нет, но хотела.
– Ты этого не знаешь.
Я готова была к пронизанному недосказанностью спору, только Карим не стал отвечать. Любой из моих однокурсников ввязался бы, не задумываясь, любой из парней, работавших со мной в пабе, но не он. Ему не нужно было спорить со мной и что-то доказывать. Он просто подошёл и обхватил меня за шею. Решительный взгляд и новый поцелуй – такой же твёрдый, но теперь медленный и глубокий.
– Я ничего не понимаю… – шепнула ему в губы.
– Я тоже, Яна…
***
Карим проводил меня до квартиры, но не вошёл. Я удивилась. Была уверена, что он останется до утра.
– У меня самолёт в шесть, – сказал он.
– Опять командировка?
– Да.
– Когда ты вернёшься?
– Точно не знаю. Всё будет зависеть от того, как пойдут дела. Недавно я вложил большие деньги в, так скажем, идущий ко дну корабль. Хочу лично посмотреть, к чему это привело. Пока есть подозрения, что это потребует больше сил, чем я предполагал. У некоторых людей есть черта пускать коту под хвост всё, что к ним попадает. Похоже, здесь та же история.
Я улыбнулась уголками губ. В чёрных глазах появился вопрос.
– Это был самый длинный твой монолог за всё время, что мы знакомы. И самый откровенный.
Он вдруг усмехнулся, и я улыбнулась шире.
– Что врач сказал? – спросил, взяв меня за собачку от молнии.
Я шагнула к нему без сопротивлений.
Приём был назначен на завтра, но Кариму знать об этом было не обязательно.
– Всё хорошо. – Я коснулась его пальто. Оно было мягким и ещё холодным после улицы.
Карим удовлетворённо кивнул. Отпустил меня.
– Спокойной ночи, Яна, – сказал и пошёл к лифтам.
Я стояла на пороге, пока он не скрылся из вида. И снова испытывала разочарование из-за того, что он не поцеловал меня. А вместе с разочарованием понимание, что я не хочу, чтобы он исчезал из моей жизни. Не хочу…
Как дожила до открытия консультации, не знаю. Ближе к утру живот стал болеть так сильно, что я готова была вызвать скорую, но побоялась, что фельдшером окажется мужчина. Мазки стали больше и ярче. Что-то было не так.
До времени приёма я не дотерпела – пришла к началу смены врача. Возле кабинета уже сидели две женщины – одна с заметным животом, вторая в возрасте, откровенно уставшая и недовольная.
– Простите, можно я пройду? – голос был сдавленный, совсем чужой.
Беременная посмотрела на меня и кивнула, а женщина в возрасте чуть не прожгла дыру.
– Тут очередь, все сидят.
– Да, я знаю. У меня талончик, но…
Из кабинета вышла доктор. Осмотрела нас всех и хотела пригласить беременную, но та попросила принять меня. Сама я соображала с трудом.
– Что у вас? – резковато спросила врач.
Я вкратце рассказала ей, в чём дело.
– И чего ты ждала? – Она сняла трубку и набрала кому-то. – Да откуда же вы такие берётесь?! Да ты то хоть ответь, господи… – На том конце, видимо, взяли трубку, и гинеколог быстро заговорила: – Маша, срочно. У меня тут подозрение на внематочную. Отправлю к тебе, нужно УЗИ вне очереди. Она говорит у неё кровянистые выделения уже несколько дней… Да… Да, да…
***
Пока шла до кабинета, пока лежала на кушетке, в голове звучало только «внематочная». Что это такое, представляла отдалённо, но страх душил.
– Так… – Проводящая УЗИ женщина была моложе. Но ни её ровный тон, ни спокойствие ничего не поменяли. – Сейчас вы поедете в больницу, Яна. Яйцо прикрепилось к шейке матки, и только благодаря этому сейчас всё относительно благополучно. Вам очень повезло, вы успели вовремя.
– Успела? – Я приподнялась. – То есть… это всё-таки внематочная беременность?
– Да. Но если бы яйцо было в фаллопиевой трубе, скорее всего, у вас бы уже открылось кровотечение. Если нужно, можете съездить за вещами, но потом сразу же в больницу. Откладывать нельзя. Вам нужна срочная операция.
***
Собиралась я, как в тумане, как в тумане вызывала такси.
Палата, в которую меня положили, была трёхместная, но имён соседок я не запомнила. Всё завертелось так быстро, что не оставалось времени думать. Оно и к лучшему. Анализы, подписание документов…
– У вас телефон звонил, – сказала одна из соседок, когда я вернулась в палату, чтобы оставить серёжки.
На дисплее правда высвечивался пропущенный вызов. От Карима. Хотела набрать его, но побоялась. Он наверняка заметил бы, что со мной что-то не так.
«Я на паре», – написала не зная, что можно к этому добавить.
Сказать ему правду? Но только вчера я заверила его, что всё хорошо. Признаюсь ему, и на этом наши толком не начавшиеся отношения закончатся. Ему нужен сын, а не я. Я – только дополнение.
– Царёва… – Остановившаяся на пороге медсестра осмотрела палату и остановилась на мне. – Через пять минут подойдите к посту. Операционная готова.
Меня как ударили. Я кивнула и прижала руку с телефоном к животу. Сын Карима. Или дочь. Только я начала привыкать к крошке внутри себя, любить её, как должна с ней расстаться. Никаких шансов, ни единого.