Zum Hörbuch
Ноги не слушались. Макар тащил меня назад, а я ничего не соображала. Дрожь не унималась. Его пальцы мёртвой хваткой сжимались на запястье, и кожу жгло невидимым огнём. Остановился он, только когда мы перешли дорогу. Развернул к себе и посмотрел так, что пламя пробралось и внутрь.
– Ещё раз, – процедил он, – ты выкинешь что-то подобное, и я посажу тебя на цепь.
– Это тебя на цепь надо посадить.
– Заткнись! – Он рванул меня за руку. – Заткнись, мать твою! Не выводи меня ещё сильнее!
На нас посмотрела проходящая мимо женщина, но Макару до этого дела не было. Пробравшееся внутрь пламя прожигало, а колени снова начинали дрожать.
– На нас люди смотрят. Ты вроде печёшься о своей репутации. Может, отпустишь меня? – Я потянула руку.
Он не отпускал.
– Никуда я не денусь. – Потянула сильнее. – Пусти. Я всё поняла.
– Надеюсь.
Мы пошли по направлению к дому. Всё то же платье, всё тот же вечер. Только мне вдруг захотелось разреветься от непонятной досады. Чем я только думала? Он бы всё равно нашёл меня. Просто…
– Мороженое хочешь?
Я подняла взгляд на Макара. Он был злющим, каждая мышца напряжена.
– Мороженое хочешь? – Показал на ларёк метрах в пятидесяти и, не дожидаясь ответа, пошёл к нему. Даже оставить не побоялся.
Вздохнув, я пошла следом. Не спрашивая меня, он взял два стаканчика и протянул один мне.
– Просто стаканчик? А где же выкрутасы? Ты же у нас…
– Да, – резко оборвал он. – Просто, мать твою, стаканчик. Я люблю обычные стаканчики. Что ещё?
– Ничего.
Я развернула мороженое. Незаметно посмотрела на Макара и подумала, что надо есть осторожнее, чтобы, не дай бог, не заляпать платье.
Два следующих дня Макара я почти не видела. Ощущение было, что он и не возвращался. Разве что вместо обычной еды в доме опять появилась ресторанная, в лотках.
Прослонявшись весь день без дела, я развернула шоколадный батончик. Если так пойдёт дальше, скоро я покроюсь прыщами и перестану влезать в свои джинсы.
Начатая ещё во время отъезда Макара книга оказалась скучной, но я всё равно дочитала её. Другую начинать не хотелось. Взгляд упал на оставшийся с вечера набор одноразовой посуды, прилагавшийся к заказанной еде. Если бы Макар попросил, я бы могла что-нибудь приготовить. Да и…
Вспомнила, что так и не сделала привезённую Виталием курочку – отправила в морозилку до лучших времён.
– Только попробуй сказать, что не будешь, – сказала тихо, достав её.
Вчера Молотов вернулся так поздно, что я его даже не видела. Во сколько он появится сегодня – не представляла. И всё равно занялась ужином.
***
Проснулась от грома за окном и сразу увидела в прихожей свет. За окном было совсем темно. Называется, прилегла на минутку.
Пальцами пригладив волосы, вышла на кухню и взглядом наткнулась на Макара. Вернее, на спину Макара, его затылок и зад. Он стоял у плиты с тарелкой в одной руке и куриной ногой в другой. Впечатляющее зрелище, особенно с учётом того, что на нём не было ничего, кроме боксёров. Внутри стало щекотно-тревожно, и я, вместо того чтобы что-то сказать или убраться обратно в комнату, остановилась в дверном проёме.
– Вкусно? – спросила, немного придя в себя.
Он повернулся с совершенно невозмутимым видом. Положил курицу в тарелку, вытер руки и кинул полотенце на стол.
– Ещё не пробовал.
Я старалась не смотреть ниже его груди. Не хватало ещё покраснеть.
– Одеться не хочешь?
– Зачем? – Он присел на стол. – Мне и так удобно.
– А ничего, что я тут?
– Ничего.
Я с трудом подавила негодование. Молотов расселся на диване и принялся за еду с таким видом, словно на нём был костюм и дорогая рубашка.
– Тебе не говорили, что ходить в трусах при посторонних неприлично?
– Скажи спасибо, что в чём мать родила не хожу. Не забывай, – он мельком посмотрел на меня, – это моя квартира. Кстати, дай соус. Там должен быть острый азиатский.
Открыв холодильник, я выгребла все баночки и почти швырнула перед ним. Меня снова охватило раздражение. Ни «как дела», ни «ты хорошо готовишь», ни элементарной благодарности! И это я ещё ему, оказывается, должна сказать спасибо за то, что он упаковал свои причиндалы в трусы, а не разложил прямо на диване!
– Сам найдёшь, что тебе нужно. Справишься как-нибудь.
Он выбрал среди коробочек одну и, открыв, обмакнул кусок мяса. Я посмотрела на часы. Почти полночь. За окном сверкнуло, загромыхало, в кухню ворвался ветерок, но свежести он не принёс – только запах пыли.
Телефон Макара звякнул. То ли мне показалось, то ли то, что пришло, ему не понравилось. Сев напротив, я сложила руки на столе и смотрела на Молотова до тех пор, пока он не поднял голову.
– Что?
– Мне надоело сидеть взаперти. Ты обещал, что мы съездим к Тобби.
– Я тебе ничего не обещал. – Он отложил телефон.
– Как это не обещал?! Ты же сказал, что…
– Я тебе ничего не обещал, – отчеканил он.
Макар поднялся и с грохотом поставил тарелку в раковину. Я подскочила к нему, но не успела ничего сказать, как он смерил меня взглядом. Уж не знаю, кто ему и что прислал, но настроение у него явно ухудшилось.
– Ты сказал, что мы съездим к Тобби! Или это как всегда у политиков – куча обещаний перед выборами, а потом в кусты?! Если у тебя проблемы, я к этому отношения не имею. С кем и что ты там не поделил…
– Моя главная проблема – ты! – гаркнул он и продолжил тихо, вкрадчиво: – Не лезь, Кира. По-хорошему тебе говорю. Ты меня уже порядком достала, лучше не продолжай.
На языке вертелось «а то что?», только глядя на Макара, я не была уверена, что хочу услышать ответ. На нём практически не было одежды, но это я чувствовала себя голой и совсем не потому, что он был рядом. Я не могла ему сопротивляться – не могла ни возразить, ни потребовать сдержать слово, потому что от меня ничего не зависело.
Смогла бы я возразить, если бы он сейчас поцеловал меня?
Макар сделал ко мне шаг. Сердце сразу же заколотилось, и вернулось волнение.
Молотов задел меня рукой и ушёл. Я повернулась и увидела его спину. Снова.
Кухня опустела. На столе россыпью стояли баночки с соусами, в раковине – единственная тарелка с куриной костью, а в душе было горькое разочарование. И касалось оно не только Тобби.
– Перекрои график на завтра, – приказал секретарше, только та взяла трубку.
– Макар Игнатьевич, сейчас почти двенадцать. Я…
– Я не спрашиваю тебя, сколько времени! Перекрои моё расписание на завтра и освободи час с семи до восьми!
– Но с семи до восьми…
– Сделай это! – рявкнул я в трубку и, нажав отбой, выругался.
Посмотрел на закрытую дверь. Послышалось или девчонка топчется рядом? Если она сейчас войдёт, придушу. Или…
Нет, блядь, точно не показалось.
Пересёк комнату и рванул дверь на себя. Девчонка отшатнулась. Зараза! В её глазах появился испуг, но было плевать. Схватил за футболку и затащил в спальню.
– Тебя не учили, что подслушивать нехорошо? – Припечатал к стене.
Её ногти вонзились мне в руку. Вот же сука! Я плохо соображал, что делаю. Она вырывалась, тёрлась об меня, шипела, как разъярённая кошка.
– Макар, нет! – Попыталась отвернуться, только я наклонился к ней.
Нет? Да к чёрту её «нет». Нашёл её губы. До Бэмби я так и не доехал и сейчас понимал – не доеду. Никакая шлюха не смогла бы заменить мне эту соплячку. Что в ней такого, сам не знал, но хотел так, что сводило и пах, и скулы.
Заставил её разомкнуть губы и проник в рот языком. Целовал и понимал – хочу. И что если не остановлюсь сейчас, не остановлюсь совсем, тоже понимал.
Как заставил себя оторваться от неё – хрен знает. Пах разрывало, яйца готовы были лопнуть, кровь стучала в висках.
– Пошла вон, – процедил, стараясь не смотреть ни на её ноги, ни на рот. – Пошла! – в буквальном смысле вышвырнул за порог комнаты. – И чтобы я тебя сегодня больше не видел.
Губернатор ждал меня на крытой веранде ресторана. Все остальные столики были пустыми и далеко не из-за отсутствия посетителей.
Отложив использованную салфетку, Успенский посмотрел на меня.
– Здесь подают хорошие стейки. – Он показал на свою тарелку. – Рекомендую.
– Спасибо. – Не спрашивая, я выдвинул стул напротив. – Сегодня у меня нет времени на стейки.
– Да, верно, выборы. Совсем забыл. И ты тоже кое-что забыл. – Взгляд его стал многозначительным. – Других причин заминки я не вижу, Макар.
Я сжал челюсти. Само собой, никто из нас ничего не забыл. Достаточно было сделать пару звонков, чтобы привести машину в движение. Несколько дней, и на месте приюта останутся голые стены, снести которые не составит труда. Но делать эти самые звонки я не спешил, хотя Иван по возвращении напомнил мне об этом.
– В чём дело, Макар? – спросил Успенский уже другим тоном. – У нас с тобой был договор: ты помогаешь мне, я – тебе. Разве не так?
Я промолчал.
– Так или нет?
– Так.
– И в чём дело, я тебя спрашиваю? Мне, чёрт тебя подери, нужен этот клочок земли. У меня на него большие планы. А из-за тебя я теряю время и деньги. Мне надоело ждать. Реши проблему, или разговор у нас будет другим.
Он дал знак тенью стоящему в углу охраннику и опять взялся за недоеденный стейк. Отрезал кусок.
– А стейки здесь всё же отменные. На мой взгляд, лучшие в городе.
Он пристально посмотрел на меня, прежде чем начал жевать мясо.
– Надеюсь, мы поняли друг друга, Макар? Я знаю твоего отца много лет. Не хотелось бы портить наши отношения из-за недопонимания.
– Обязательно воспользуюсь вашей рекомендацией, Олег Борисович, – ответил я, вставая. – Мы с вами всегда понимали друг друга. Ничего не изменилось. Приятного вечера.
Охранник проводил меня до выхода с веранды и вежливо кивнул. Затягивать с приютом дальше опасно. Успенский – не тот человек, с которым можно шутить и тем более идти на попятную.
Идя через заполненный зал ресторана, я достал мобильный, чтобы дать отмашку, и снова убрал его в карман.
Проклятье! Перед мысленным взором мелькнула зеленоглазая девчонка рядом с прихрамывающим серым псом.
Вот же дьявол!
К концу дня я твёрдо решила: не отстану от Макара, пока он не сдержит данное мне слово. Ничего не обещал?! Нет уж! Или он отвезёт меня к Тобби, или… Что будет, если он этого не сделает, я не знала, но страха перед ним я больше не чувствовала. Единственное, что пугало – моя собственная реакция. Он целовал меня, а я не могла сопротивляться. Стоило ему прикоснуться, разум отступал, а тело начинало жить своей жизнью. Но с этим я как-нибудь справлюсь.
Вернулся он на удивление рано – не было ещё и десяти вечера. Я сразу же вышла в коридор.
– Когда ты отвезёшь меня в приют? – спросила, не дав ему раздеться. – И не надо говорить, что у тебя нет времени или что ты мне ничего не обещал. Не можешь отвезти сам – пусть отвезёт твой водитель. Или кто там ещё у тебя есть?
Макар наградил меня свинцовым взглядом. И всё, ни слова, ни полслова.
– Ты меня слышишь? – Как ни внушала себе, что не буду злиться, не получилось. – Макар! Не смей меня игнорировать! Ты…
– Слышу. И будь добра, сделай так, чтобы не слышал.
– Затыкай рот кому-нибудь другому! Я не собираюсь молчать. Ты обещал…
– Я тебе ничего не обещал! – рявкнул он. – Мы с тобой это выяснили ещё вчера. Всё, убирайся к себе и сиди там.
– Даже если ты запрёшь меня и заклеишь мне рот, ребята не будут молчать и ждать! Этот приют нельзя сносить, Макар! Ты видел Тобби? Поехали сейчас. Я…
Он вдруг схватил меня за плечо и сжал руку. Припечатал к стене. Расстояния между нами не стало в секунду, воздуха в моих лёгких – тоже.
– Ты мне слишком дорого обходишься, заноза в заднице. И твои дрянные псы тоже.
– Сам ты дрянной, – процедила в ответ. – Ты и твоя дурацкая политика, от которой нет ничего хорошего! Все вы только и думаете, как набить себе карманы. Каждый из моих псов в сотню раз лучше тебя! Ты и ноготка ни одного из них не стоишь!
Его пальцы сжались так, что рука начала неметь.
– Пусти! Ты сволочь! Лживая и…
Она плевалась обвинениями, глаза блестели злой зеленью. Каких сил мне стоило не прикончить её, одному богу известно. Хотелось взять её за шею и сдавить так, чтобы заткнулась в конце концов.
– Я тебе сейчас язык вырву. – Я сдавил её подбородок. – Замолчи. – Сжал крепче. – Замолчи, в последний раз тебе говорю! Ты со своими собаками меня достала! Этот приют выеденного яйца не стоит, а я…
Она попыталась ударить меня коленкой.
Проклятая маленькая сука!
Поймал её руку, вторую, пригвоздил к стене и навалился сверху. Она вырывалась, шипела и тёрлась об меня, и я уже ни хрена не понимал, чего хочу сильнее: придушить её или трахнуть. С тех пор, как она появилась в моём доме, два этих желания стали перманентными.
– Пусти меня! Пусти, козёл! – Толкнула и опять попыталась ударить. На этот раз задела бедро.
– Блядь!
Боль в руке была адская. Я втянул воздух сквозь сжатые зубы. Как эта дрянь выдернула руку, хрен знает. На тыльной стороне ладони выступила кровь от её ногтей.
– Откуда ты взялась такая дикая, мать твою?!
– Жизнь научила защищаться! Слишком много козлов попадалось.
Она принялась отбиваться сильнее. Царапалась, кусалась и шипела, как обезумевшая. Кое-как я перехватил её и развернул к себе спиной. Стиснул, не давая сделать и движения. Её локоть врезался мне в рёбра. Она продолжала извиваться, и я едва мог удерживать её. Сжал бы сильнее – переломал бы на хрен кости.
– Тебя саму нужно в клетке держать по соседству с твоими псами!
– Пошёл ты! – извернулась, вцепилась ногтями мне в руку.
– Я тебя, суку, сейчас успокою!
Сгрёб её и потащил по коридору. Её задница тёрлась о мой пах, перед глазами плясали красно-чёрные звёздочки.
Прикончу её! Ещё одно движение, одно слово – и я её прикончу. Или…
Чёрт! Какая же у неё упругая задница!
Чёрт, чёрт, чёрт!
– Отстань от меня! Отпусти!
Пока тащил Киру в ванную, выслушал в свой адрес столько, сколько за всю жизнь не приходилось.
– Я тебя ненавижу! – прошипела она, выворачиваясь. – Ненормальный извращенец! Ты за это ответишь! Если ты…
Втолкнув её в кабинку, я включил кран. Брызги холодной воды ударили в лицо, Кира взвизгнула, бросилась назад.
– Остынь!
Толкнул её под воду. Прибавил напор.
– Ты псих!
– Остынь, чтоб тебя! – рявкнул я и швырнул её к противоположной стене.
Вода текла за шиворот, рубашка липла к телу. Девчонка ударила меня в грудь, саданула коленкой.
Стерва!
– Ты успокоишься или нет?! – Опять толкнул под воду.
Кире, казалось, было плевать. Она налетела на кран, и вода захлестала так, что её шум перекрыл звук тяжёлого дыхания. Не успел я опомниться, как девчонка бросилась на меня. Изо всех сил ударила в грудь, замахнулась снова, но я успел перехватить её ладонь. Её глаза дико блестели, губы были приоткрыты. Она принялась выкручиваться, на пол полетели флаконы с полки, шум воды смешался со звоном металла.
– Урод! – Её голос смешался с дробью стучащей об пол воды. Мокрая, она всё-таки вывернулась и пихнула меня. – Я всем расскажу, кто ты такой! Придурок недоделанный!
Я поймал одно её запястье, другое, она опять принялась выкручиваться. Под ногами что-то заскользило, я налетел на стенку кабинки, Кира навалилась на меня. Инстинктивно я попытался поймать её, и одновременно с тем, как мы полетели на пол душевой, ванную наполнил грохот.
Если бы небо рухнуло на землю, и то, наверное, было бы тише. Проклятье!
Девчонка подо мной вздрогнула и затихла, из её приоткрытого рта вырвался долгий выдох, чёрные локоны сплетались с ручейками воды и словно жили отдельной жизнью. Между её губ мелькнул розовый язычок.
И так стоящий колом член напрягся до боли. Мгновение, и я, перестав что-либо соображать, впился в её рот. Целовал и дурел от вкуса её губ. Её соски были твёрдыми, я отчётливо чувствовал их через одежду, чувствовал сладость её рта и протест. Она упёрлась мне в плечи ладонями, а я продолжал целовать её, прекрасно понимая, что шансов остановиться с каждым мигом становится всё меньше.
– Я либо убью тебя, либо трахну, – процедил ей в губы и, обхватив голову, сгрёб волосы. – Выбирай, зараза. Прикончу прямо тут.
– Да пошёл ты, – выплюнула она мне в лицо и вцепилась в воротник.
Секунды показались бесконечными. Кира тяжело дышала, зелень глаз сгустилась. Мы смотрели друг на друга, и тут что-то произошло. Она подалась ко мне, я к ней, зубы стукнулись, во рту появился вкус крови. Языки столкнулись, остатки разума поплыли.
Мало что понимая, я потянул Киру за собой. Куски раскуроченной кабинки захрустели под ботинками, а я срывал с двинутой психопатки одежду и думал только об одном: как добраться до её тела.
Вымокшая футболка шмякнулась о пол, и я впился взглядом в грудь с тёмными торчащими сосками. Накрыл ладонью и смял. Кира запрокинула голову и застонала – похотливо, призывно. Сука! Прижался ртом к её шее и стал покусывать. Кожа была холодная и мокрая, сладкая на вкус. Добрался до скулы, до мочки уха и слизал воду. Кира застонала снова, пробралась мне под рубашку и тронула живот. Яйца разрывались. От желания мозги плыли.
– Маленькая похотливая дрянь, – процедил у неё над ушком, развернув к себе задницей. Сдёрнул штаны и провёл ладонью по ягодицам. Блядь!
Со свистом втянул воздух и коснулся тёплой плоти. Кира выгнула спину, её долгий стон сорвал с катушек всё, что и без того болталось на честном слове.
– Откуда ты взялась? – Я ладонью провёл от её зада до тощей шеи. – Откуда?! Жил прекрасно, но нет, блядь!
Ткнулся носом в мокрые волосы, прикусил кожу за ухом. Что она шепнула – не разобрал, да и, говоря откровенно, мне было срать. Змейка её выпирающих позвонков под пальцами возбуждала хлеще, чем откровения самой умелой шлюхи. Добрался от шеи вниз, но не остановился – провёл между ягодицами и опять по плоти.
Как расстегнул ремень и спустил штаны, сам не заметил. Ещё бы немного, и член на хрен протаранил бы ширинку. Наклонил Киру ниже.
– Макар… – постанывая, выдохнула она.
Волосы её прилипли к плечам и спине, контраст их с бледной кожей был совершенным, как и родинка на её левой лопатке. До чего же красивая, стерва!
Упёрся членом и резко подался вперёд. Толкнулся в неё и чуть не кончил с ходу. Она оказалась настолько узкая, что я едва сумел сдержаться. Как девственница, мать её за ногу!
Проник глубже и принялся насаживать её на себя. Злость смешивалась с желанием, Кира то всхлипывала, то постанывала, её бледные пальцы беспомощно цеплялись за плитку. Накрыл её ладонь своей, второй рукой крепко взял за бедро и вышел, а потом вошёл глубоко – махом на всю длину.
Закричав, она изогнулась. Да блядь! Давно надо было сделать это. Понимал ведь, что всё к тому и идёт!
– Макар, – зашептала она сбивчиво. – Макар… М-м-м…
Погладил её бедро, тонкую кисть. Поцеловал в затылок и прикусил. Да пошла она, Бэмби, и все остальные бабы тоже пошли к чёрту! К дьяволу!
– Никого никогда не хотел так, как тебя, – просипел, не переставая брать её. – Любую могу получить, а хочу тебя.
Прижал её всем телом к стене, приподнял её ногу и вошёл ещё несколько раз. Сдерживаться больше не было сил. Запрокинул голову и со стоном кончил. Сердце колотилось, в голове стоял туман, член пульсировал, а по венам разливался жар. Положил ладонь ей на живот и, сглотнув, погладил.
Кира не шевелилась, я тоже. Меня накрыло негой и расслабленностью. Когда получал от секса такое удовольствие, не помню. Не было такого, разве что в зелёные годы, когда восторг вызывали одни только женские трусики.
Прошло, должно быть, несколько минут, прежде чем Кира зашевелилась. Я отпустил её. Только теперь смог оценить хаос в ванной – раскуроченная душевая, на полу – остатки одной из стенок вперемешку с полками и всем, что на них было. Ощущение было, что я хлебнул приличную порцию виски. Посмотрел на Киру – на её шею с оставшимися на коже красными пятнами, на грудь с торчащими сосками, на бёдра…
Блядь! Взгляд резко метнулся к лицу.
Кира смотрела на меня в упор. Нагло, вздёрнув подбородок.
– Ты… – просипел я. – Ты девственница?!
В башке как шарниры закрутились. Какого лешего?! И как до меня сразу не дошло?!
– А ты не заметил? – дерзко спросила она, не отводя глаз.
Это продолжалось несколько секунд, а потом она взяла с крючка полотенце и наконец прикрылась. Стало проще и дышать, и думать. Вот же проклятье!
– Видимо, тебе очень сильно припёрло, – резанул по нервам её голосок.
Я стиснул челюсти. Кира ещё раз глянула на меня зло, нагло и, обмотавшись полотенцем, вышла из ванной.
И только когда она исчезла, до меня дошло, что из душа всё ещё хлещет вода.
Зря я не послушал Ивана сразу. Ещё до того, как он предупредил, что Кира принесёт мне неприятности – в вечер банкета. Но отмотать назад было уже нельзя.
– …Так отмени свой салон! – рявкнул я на секретаршу. – Если я скажу прыгать – прыгай, скажу бегать – бегай. Если я говорю, что ты должна в девять быть со мной и держать наготове бумаги, будь готова! Меня не волнует свадьба твоей сестры. Ты должна быть со мной на встрече!
У секретарши задрожал подбородок.
– Но я не могу пропустить девичник, Макар Игнатьевич. Поймите. Я же предупреждала вас, что мне нужен этот вечер… – На глазах у неё выступили слёзы.
Я чуть челюстями не заскрипел. Чёртовы бабы! Все проблемы от них. Из головы весь день не шла дерзкая девчонка, её гибкое тело и нить позвонков. Непроходящая эрекция мешала думать. А тут ещё эта со своим девичником.
– Завтра об этом поговорим, – бросил я и закрыл папку с бумагами.
Взгляд упал на распоряжение о сносе приюта. Все подписи были на месте. Взял бумаги и пробежался взглядом. Сам не заметил, как скомкал лист. Вот же чёрт! Благо мозгов хватило не отправить распоряжение в мусор.
– Приведи это в порядок. – Я бросил комок на стол и кивнул на него секретарше. – Случайно получилось.
***
У ближайшей к дому аптеки я остановил внедорожник. Долго сидел и смотрел на вывеску, кроя на чём свет стоит и себя, и девчонку. Надо было всё-таки съездить в Бэмби, пока крышу не сорвало. Но так надоели эти продажные ласки и проплаченные оргазмы… Бэмби, конечно, хороша. Этакий ужин в дорогом ресторане, тогда как Кира – спонтанно пожаренное на огне мясо. Похоже, рестораны мне приелись дальше некуда.
Сравнение вызвало мрачную усмешку. Подъехавшая сзади машина мигнула фарами, остановилась, и из неё вышла элегантная блондинка в туфлях на охренительных шпильках. Юбка не доходила и до середины бёдер, а я смотрел на неё и понимал, что мне ни тепло, ни холодно. Зато только подумал об острых коленках Киры, штаны в паху натянулись.
Взяв телефон, я набрал лучшего друга.
– Скажи мне, Жень, – вместо приветствия начал я, – что делать, если начинает мутить от дорогих ресторанов?
– Купи лапшу быстрого приготовления. Лучше сразу две.
Я хмыкнул. Да, пожалуй, совет хороший.
– А если дорогие шлюхи поперёк горла?
– Так дело в ресторанах или шлюхах?
– Да хрен знает… – Я проводил вышедшую из иномарки девицу взглядом и, откинувшись на спинку сиденья, потёр пальцами глаза. – Чувство, что я делаю глупость за глупостью.
– И твоя зоозащитница играет в этом не последнюю роль?
– Похоже на то.
– В этом случае могу предложить тебе взять её с собой, когда в следующий раз пойдёшь в ресторан. Шлюху всё равно туда не потащишь, а ужин в компании этой малышки вполне может оказаться сносным.
– Эта малышка вилку от ложки не отличит. Какой, на хрен, ресторан? Максимум, куда её можно взять, – придорожный трактир.
– То есть если бы не это, ты бы не отказался от её компании?
Я поглубже втянул носом воздух. Воронцов, сучёныш. Вывел-таки в нужное русло. А ведь и правда не отказался бы.
– У меня сегодня из-за неё весь день ширинку распирает, – признался я откровенно. – Вместо дел только и думаю о ней. Никогда такого не было. Ты же знаешь меня, Жек. Я всю жизнь положил на то, чтобы быть там, где я сейчас. А тут это.
– Так трахни её. Может, полегчает.
– Не полегчало.
Друг замолчал. Я тоже. Девица на шпильках появилась в дверях аптеки и стала спускаться вниз по ступеням. С этого ракурса её ноги выглядели ещё лучше, да и вид спереди оказался отменным. Только член на неё не отреагировал никак.
– Понятно, – наконец заключил друг.
– Что тебе понятно?
– Что ты влип по самые яйца.
Я усмехнулся снова. Именно, что по самые яйца. По-другому и не скажешь.