Zum Hörbuch
Со всеми делами маленькая чертовка с её ерундой начисто вылетела у меня из головы. Что должен был дать распоряжение водителю заехать в супермаркет, вспомнил только, когда отправил его с важными бумагами на другой конец города, а сам уже подъезжал домой. Вот же дьявол! Пришлось остановиться около магазина.
Ассортимент отдела с предметами личной женской гигиены сбил меня с толку. Брошенный искоса взгляд оказавшейся неподалёку женщины заставил почувствовать себя идиотом. Недолго думая, я кинул в тележку несколько упаковок. Пусть сама разбирается, что ей нужно.
Кассирша упрямо делала невозмутимый вид, и только в конце, когда я расплачивался золотой банковской картой, словно невзначай посмотрела на мою правую руку и подняла взгляд. Я с трудом сдержал усмешку.
– Три младшие сестры, – сказал насмешливо. – Так что, пожалуй… – Сгрёб горсть шоколадных батончиков с прилавка у кассы и кивнул ей.
***
В ванной шумела вода. Я успел переодеться и включить ноутбук, а Кира всё ещё была в душе. Голод давал о себе знать. Прочитав последнее из нужных писем, я отставил ноут, позёвывая, пошёл на кухню и наткнулся на выходящую из ванной девчонку. На ходу вытирая волосы, она ничего не замечала. Меня в том числе.
Я остановился. На ней не было ничего, кроме моей футболки. Взгляд упал на ноги, и в паху потяжелело. Так стремительно, что я не успел себя одёрнуть и стоял, разглядывая пигалицу, словно полуголых девиц не видел никогда.
– О господи! – Она едва не выронила полотенце.
Заметила наконец. Должно быть, не только меня, но и то, что было у меня в штанах. Я усмехнулся и продолжил рассматривать её уже откровенно.
– Прекрати на меня пялиться, – сказала она зло, без страха.
– Нужна ты мне. Вон, – показал на пакеты. – Разбирай.
Что она бросится к сумкам, я не ждал. Она этого и не сделала. Видимо, в её представлении я должен был дать ей пройти, да ещё и извиниться, что наслаждаюсь спонтанным стриптизом, который она устроила.
К её чести, она быстро поняла, что этого не будет, и, сохраняя гордый вид, прошла мимо, покачивая тощими бёдрами. Я посмотрел ей вслед, сам того не желая. Прав Иван – красивая и видная. Не каждая модель так по подиуму ходит, как она по моей прихожей.
***
– Ты ненормальный?
Я поднял голову. Кира стояла в дверях кабинета и выглядела весьма экзотично. Футболка была заправлена в обёрнутое вокруг бёдер полотенце. В одной руке она держала пакет, в другой – ещё один, поменьше, с шоколадными батончиками.
– Что не так? – отодвинул бумаги.
– Зачем мне это всё?!
– Ты просила, я купил. Что именно тебе надо, ты не уточняла. А если ты про шоколадки, – встал и подошёл к ней, – вообще, их едят. Но если тебе не нужно…
Забрал пакет. Она задрала голову. От неё пахло свежестью и моим шампунем, ещё невысохшие волосы блестели, и я поймал себя на том, что хочу провести по ним пальцами, понять, какие они на ощупь. Что за чертовщина-то такая?!
– Я понимаю, что у богатеньких папиных сыночков свои развлечения, но ты не считаешь, что это извращение?
Я взял её за край полотенца. Секунду назад хотелось дотронуться до её волос, сейчас же совсем другого: заткнуть ей рот. Ещё лучше – вырвать язык.
Она мгновенно напряглась, тело стало похоже на струну.
– Извращение будет, если ты не замолчишь.
– Что тебя так сильно задевает? Что ты без денег ноль или…
Её спас звонок домофона. Начавшая подниматься ярость улеглась, но открывать я не спешил.
– Что меня задевает – не твоё дело. Точно не ты.
– Я и вижу, – многозначительно процедила она. То ли имела в виду новую стычку, то ли бугор у меня в штанах.
Звонок оборвался, а я всё рассматривал её лицо, её глаза и гадал, почему она так на меня действует.
– Кто-то тебя очень хочет, – съязвила она, когда домофон снова зазвонил.
– Да. Курьер из ресторана. Кстати, хочет он меня так же сильно, как и тебя, потому что заказал я на двоих. Но ты, как понимаю, ужинать не будешь.
Глаза у неё так и блестели. Негодование во плоти, будь она неладна.
– Ты самая настоящая сволочь. И ведёшь себя, как сволочь.
– Может быть. – Я слегка толкнул её от себя. Осмотрел напоследок и тут вспомнил, что хотел сказать.
– Твоя подружка писала. Псу сделали операцию. Так что, какой бы я ни был сволочью, твой блохастый друг будет жить. И во многом благодаря мне.
Мы с Молотовым сидели за столом напротив друг друга. Ели в молчании, которое его, судя по всему, устраивало. Ресторанная еда лежала в лотках – он и не подумал воспользоваться тарелками, а я не знала, как себя вести.
В какой-то момент нервы сдали. С грохотом отложив вилку, я встала из-за стола и принесла два блюда.
– Неужели нельзя сделать всё по-нормальному? – Забрала лоток у него из-под носа, выложила на тарелку и вернула. Встретилась с ним взглядом и пожалела, что психанула.
Нет, не пожалела.
Макар смотрел на меня без гнева, скорее с интересом. Я выкинула пустые лотки и вернулась за стол, перед этим поставив чайник.
– Спасибо, – вдруг сказал он. – Обычно у меня нет на это времени.
– Оно у тебя есть только на пустые обещания. И на никому не нужные интервью оно у тебя тоже есть.
– Уточни, пожалуйста, о чём ты сейчас.
Я промолчала. Дала же себе слово, что хотя бы несколько дней не буду поднимать тему с приютом. Но это было слишком важно для меня.
– Кира, говори.
– Да всё о том же. О приюте, Макар. Ты чуть ли не пяткой в грудь себя бьёшь, что приют откроют в другом месте, но на деле тебе нужна только земля. Как только ты получишь её, твои обещания превратятся в пыль. Но как ты не понимаешь, что приют нужен? Животные не виноваты, что доверились людям, а те их предали. У каждой собаки, которая сейчас там, своя история. И пока есть приют, есть шанс, что история кончится хорошо. А если ты…
– Замолчи, – холодно приказал он, подняв руку ладонью вверх. – Мы о чём с тобой договаривались?
Я заставила себя сделать вдох.
– Просто подумай об этом, – попросила, не поднимая голос. – Пожалуйста, Макар. Просто подумай о том, что я тебе сказала. Сейчас в приюте сто двадцать две собаки. Сто двадцать две истории предательства и веры. Если ты его уничтожишь, скорее всего, это будут сто двадцать две истории с плохим концом. Просто подумай об этом, прошу тебя.
Услышал меня Молотов или нет, я не знала. Он промолчал, а я не стала продолжать. В знак примирения вымыла после ужина посуду и ушла в комнату.
Что уже второй день без объяснения причины я не появляюсь на работе, лучше было не думать. После того, как я вылила на Молотова вино на банкете, меня бы так и так уволили, не выплатив деньги ни за обслуживание банкета, ни за неделю предыдущей работы. Я это понимала, но ни о чём не жалела. Если подумать, сложись всё иначе, денег на операцию Тобби собрать мы бы не успели…
Макара я нашла в спальне.
– Ты куда-то идёшь? – удивилась я.
Был глубокий вечер, а он стоял в расстёгнутой рубашке напротив шкафа и явно куда-то собирался.
Встретившись с ним взглядом, я смутилась. Сразу же вспомнилась и твёрдость его ширинки, и рука на талии. Слова куда-то делись, я забыла, что хотела сказать, как только Макар повернулся.
– Да. Меня не будет несколько дней.
– А я как?
– Что «я как»?
Его пренебрежительность вернула меня на землю. За ужином он ни словом не обмолвился, что уезжает. По его мнению, я что, должна молча сидеть в квартире в полнейшем одиночестве и ждать?!
– В прямом. – Я прошла в комнату. – Если тебя не будет несколько дней, что мне делать?
Он с равнодушным видом принялся застёгивать рубашку.
– Найди себе занятие. Телевизор посмотри, книжки почитай. Большая девочка. Или я должен тебя развлекать?
– Ничего ты не должен. Но у тебя… Да у тебя даже еды нет!
Он закончил с пуговицами и опять посмотрел на меня.
– Еду тебе привезут. Я уже дал распоряжение водителю. Без присмотра не останешься, не переживай.
Я и не переживала. Меня просто выводила из себя его надменность. Разумеется, кто я такая на его фоне? Это его дела и цели имеют значение, а мои и выеденного яйца не стоят!
Он застегнул пуговицу на манжете левого рукава.
– Иди сюда, раз уж ты здесь, – показал на второй манжет.
Я застегнула его.
– Кстати, как ты вывела пятно?
На нём была та самая рубашка, которую он заставил меня стирать. Любимая, должно быть, учитывая, что в шкафу у него их полным-полно.
– У тебя отличное средство для чистки унитаза.
Молотов застыл с пиджаком в руках, на лицо набежала тень. Но это прошло быстро. Естественно! Он же у нас сильный мира сего, политик, а им полагается делать хорошую мину при плохой игре.
– Можешь посоветовать своей домработнице. Средство безотказное.
– Обязательно, – с сарказмом ответил он и стал перебирать галстуки.
Я подошла ближе. Вытянула тёмный, с серебристыми вставками, и приложила к рубашке. Потом бледно-серый, с тонкими полосками в тон пиджака.
– Вот этот, – протянула ему. – С ним хорошо.
Макар сдвинул брови, словно я ему не галстук, а гадюку протягивала. А я и сама не знала, что меня дёрнуло. Чувствуя себя полной дурой, стояла с галстуком в руках вместо того, чтобы в который раз высказать Макару то, что я о нём думаю.
– Спасибо.
Он всё-таки взял его, мимолётом дотронувшись до моей ладони. Прикосновение щекотнуло кожу непривычным теплом.
Макар сунул галстук в карман пиджака.
– У меня с этим всегда проблемы. Не могу выбрать нужный.
– Выброси половину.
– Зачем?
– Выбирать станет в два раза проще.
– Находчиво.
Макар был не в настроении. Взял часы и надел. На его широком запястье они стали выглядеть ещё солиднее, чем когда лежали на столе. Я присела на угол кровати и стала наблюдать, как он проверяет документы. Сосредоточенный донельзя, он наконец закрыл кожаный портфель.
– Если тебе что-то потребуется, говори Виталию. Но учти: без глупостей, Кира. Будешь хорошей девочкой, когда я вернусь, может быть, съездим к твоему Бобби.
– Тобби, – поправила я на автомате.
Макар проигнорировал. Прошёл мимо, в коридор.
Я подорвалась за ним, потянула его за руку.
– Ты это серьёзно? Про Тобби?
Он опять рассматривал бумаги. Очередные, чтоб его, бумаги! И делал вид, что меня нет.
– Макар! – Я потянула сильнее. – Ты серьёзно про Тобби?
Листы неожиданно выпали. Я только и успела поймать взгляд Молотова – тяжёлый и гневный.
– Я же тебе сказал.
Я было приоткрыла рот, но не издала ни звука. Он смотрел на мои губы и смотрел так, что сердце забилось быстрее, а когда наши взгляды встретились, я вообще забыла, о чём мы говорим.
Ещё миг, и Молотов сжал мои волосы.
– Как же ты меня достала, – процедил он. – Мало было проблем, так ещё…
Что ещё, я не услышала. Вместо того, чтобы продолжить, он накрыл мой рот своим. Протест растворился в его напоре. Я беспомощно упиралась ему в грудь, ничего не понимая. Только по телу волна за волной проходили то жар, то холод.
– М-м-м… – Я отвернулась. Его колючая щетина царапнула щёку.
– Как ты появилась, чёрт тебя дери, у меня всё идёт через задницу!
Его губы опять оказались на моих. Он сжал волосы крепче и терзал мой рот до тех пор, пока я не открыла губы. Язык его оказался внутри, я отчётливо почувствовала возбуждение Макара и его запах. Он целовал меня глубоко, почти больно.
– Будь хорошей девочкой, – резко отпустив, просипел он и сделал шаг назад. – Тогда я отвезу тебя к Бобику.
Входная дверь хлопнула, оглушила меня. Или не дверь. Я облизнула губы. Совершенно ошалевшая, подалась назад, поскользнулась на листе и хлопнулась задом прямо на пол.
Дверь резко открылась, и в прихожей опять появился Молотов. Взгляд его прошелся по моей ноге, по коленке и бедру. Голодный, ненормальный взгляд.
Ничего не говоря, он подошёл, и я, сглотнув, поползла назад, прекрасно понимая, что деваться мне некуда.
Перед глазами мелькнул лист, дуновение воздуха прошлось по ноге.
– Забыл. – Документы зашелестели в руках у Макара.
Взгляд мне в глаза. И ещё один хлопок двери.
В квартире стало тихо. А мне казалось, что грохот моего сердца отражается от стен и разносится эхом.
Поездка затянулась почти на неделю. Запланированная на три дня, она превратилась в недельную, и даже при этом график был составлен настолько плохо, что времени думать о чём-либо помимо дел не хватало. Ни о чём, кроме длинноногой зеленоглазой занозы, оставшейся в моей квартире под замком.
Какого лешего я её поцеловал?! Накануне выборы, а у меня в мозгах чёрт-те что и штаны трещат, только я подумаю о её коленках и вспомню крупный сладкий рот.
По завершении очередной встречи я набрал Виталия. Тот как раз должен был поехать к Кире.
– Ты уже у меня? – спросил, как только водитель взял трубку.
Мимо, улыбнувшись, прошла длинноногая брюнетка в строгом костюме. Одна из представительниц местной администрации, имени которой я, откровенно говоря, не помнил. Красивая баба, даже чем-то похожа на мою гостью.
Посмотрел ей вслед, на облепленную юбкой задницу, на длинные ноги. Ни тепло, ни холодно.
– Дай трубку Кире, – попросил я Виталия, краем уха выслушав отчёт. – Только следи за ней, не отходи далеко.
– С тобой Макар Игнатьевич хочет поговорить, – услышал я и усмехнулся, живо представив недовольную мордашку девчонки.
Отошёл к окну и встал напротив. По улице перед зданием брёл большой пёс. Лохматый, серый, он прихрамывал на заднюю лапу и однозначно никуда не спешил.
В динамике зашуршало.
– О чём ты хочешь поговорить?
– Как дела?
– Как могут быть дела у человека, запертого в четырёх стенах? Спроси ещё, чем я занимаюсь.
– Чем ты занимаешься? – Я улыбнулся уголком губ.
Неподалёку стоял аппарат с кофе, и я, недолго думая, решил совместить два дела.
– Ем, сплю и снова ем.
– Звучит неплохо.
Кира фыркнула. Я выбрал кофе, аппарат заурчал, глуша стук женских каблуков. Мимо прошла ещё одна девушка, а я попытался представить на её месте Киру. Не вышло. Куда ярче она нарисовалась мне рядом с большим серым псом.
– Ты же помнишь, что должна быть хорошей девочкой?
Я забрал кофе. Кивнул подошедшему Ивану. Кира молчала, и я опять представил её: вздёрнутый носик и блестящие зелёные глаза, сжимающиеся на телефоне тонкие длинные пальцы и поджатые губы.
– Мне пора. Скоро приеду. Не забывай про условия нашего уговора.
Закончив разговор, я показал Ивану на подоконник. До выезда на следующий объект оставалось около часа, в гостиницу возвращаться смысла не было. Администрация городка, где мы торчали уже вторые сутки, хорошо постаралась за последний год: реставрация театров и заново отстроенный ДК были только частью проекта по благоустройству. Помимо этого, глава города сделал акцент на доступности объектов для инвалидов. Как ни крути, а поездка была нужной и полезной. Ещё бы не постоянные мысли о Кире и вчерашний звонок губернатора, было бы вообще хорошо.
– Подрядчик готов приступить к расчистке территории, – сообщил Иван. – Собак можно вывезти ночью, чтобы не привлекать лишнего внимания.
– Давай вначале вернёмся в Москву. Пока не до этого, Вань.
– Губернатор недоволен. Затягивать с этим не в наших интересах. Да и смысла нет, нужна только отмашка.
Я сделал глоток кофе. Настроение резко покатилось вниз. Я посмотрел на улицу, но на сей раз она была совершенно пустой.
– Вы это из-за неё?
– Из-за кого?
– Из-за этой девушки, пикетчицы? Если вы не…
– Она тут ни при чём, – перебил я.
Иван замолчал. Я тоже. Кофе был так себе, но однозначно лучше ставшего дрянным настроения. Губернатор с каждым днём давил всё сильнее, и пора было поставить в деле точку. Но… Проклятье!
– Кира тут ни при чём, – повторил я решительно.
– Мой вам совет: избавьтесь от неё, пока всё не зашло слишком далеко. Она принесёт вам много проблем и неприятностей.
– С чего ты взял?
– Такие женщины всегда приносят неприятности.
Я не ответил и уточнять какие, не стал. Вместо горечи кофе чувствовал вкус её губ. Да, такие приносят неприятности, но я с этим справлюсь.
– Вернёмся, и закончим с приютом, – отрезал жёстко. – Сейчас у меня в голове другое. Поехали. Кстати… – Показал ему стаканчик. – Если хочешь кофе, этот ничего.
– Избавьтесь от неё, Макар, – повторил Иван, проигнорировав совет. – Чем скорее, тем лучше. Иначе пожалеете.
Под конец недели я готова была на стенку лезть. Заглядывающее в окна солнце дразнило, но всё, что я могла, – наслаждаться видом из окна, распахнув створку. Мысли позвать на помощь заткнула подальше. Если я разозлю Макара, шанса спасти приют не останется. И ещё… Что-то останавливало, только что, я и сама понять не могла. Его грубая щетина, крепкие руки…
Услышав, как открылась дверь, я пошла в прихожую. Вчера Виталий пообещал привезти мороженое – хоть какое-то разнообразие в моём заточении. Только это был совсем не Виталий.
– Пойдём, хватит сидеть, – с раздражением сказал Макар, едва увидел меня.
– Мог бы предупредить, что возвращаешься.
– Зачем?
И правда, зачем?! На мне его футболка, волосы нечесаные, ещё и царапину расковыряла. И… Я пресекла мысли. Первое, что бросилось в глаза, – галстук. Серый, с тёмными полосками. Макар снял пиджак и, подойдя, отдал мне. Потом галстук. Вдруг стало не по себе – от его близости, от лёгкого свежего запаха одеколона и соприкосновения пальцев.
– Отнеси это в комнату. – Голос стал мягким и вкрадчивым, похожим на мурчание огромного опасного тигра.
– Что ещё сделать? – поинтересовалась с вызовом.
Он подал мне пакет.
– Оденься. Пойдём прогуляемся. Виталий сказал, ты засиделась. Не дай бог, покроешься плесенью.
– Боишься громких газетных заголовков? «Пленница молодого политика скончалась от скуки в его квартире», – процитировала я ехидно.
Макар усмехнулся.
– Нет. Просто не люблю плесень.
Его взгляд метнулся к моим губам, поднялся к глазам. У меня заколотилось сердце, неожиданно странно потеплело внизу живота и начали подгибаться коленки.
– А как же сыр в твоём холодильнике? – Я с трудом понимала, что говорю.
– На нём плесень благородная. А ты… – Он взял кончик волос, слегка дёрнул. – Ты дикарка. Давай, Кира. Я жду. – Макар пропустил волосы сквозь пальцы и отошёл. – А ждать не в моих правилах.
Идя с Макаром, я наконец смогла рассмотреть подъезд. Сравнивать элитную новостройку с нашей обшарпанной общагой было нечего, да я и не пыталась.
– Какой у тебя этаж? – спросила, когда мы оказались на улице.
Обернулась на дом, пытаясь отыскать окна квартиры, но, разумеется, не смогла.
– Двенадцатый. Это имеет значение?
Значения это не имело, и я промолчала. На улице смеркалось, постепенно зажигались фонари, но было настолько тепло, что прилагающуюся к платью кофту я несла в руках. При каждом шаге подол невесомо колыхался. Чёрно-белое, с геометрическим рисунком платье подошло мне идеально. Я покосилась на Макара. Сам выбирал? Думать о том, сколько сейчас на мне денег, не хотелось. В форменном платье официантки чувствовала я себя куда комфортнее, и его уж точно не страшно было испортить.
– Нельзя было просто привезти мои вещи?
Макар повернулся ко мне. Похоже, я выдернула его из мыслей.
– Платье, – пояснила я. – Я просила свои вещи, а не вот это, – махнула кофтой. Название бренда говорило само за себя. VM. Даже я знала, сколько может стоить один только носовой платок от знаменитого дизайнера Виктора Марчелло. Париж, Милан, Лондон, подиумы и вышагивающие по ним супермодели… Этот мир был настолько далёк от того, в котором я выросла, что само соприкосновение с ним было для меня противоестественным.
– Тебе не нравится платье?
– Да при чём здесь это? Нравится – не нравится. Мне от тебя ничего не нужно! Ни деньги твои, ни вот это. – Я снова махнула кофтой.
Его взгляд стал пристальнее и злее. Во мне тоже поднималась злость, которую я и самой-то себе объяснить не могла. Я это я, а не одна из его девиц в шмотках от Марчелло, и я хочу оставаться собой.
– Ты что бесишься? Месячные не закончились?
– Мои месячные тут ни при чём.
– А что причём?
– Ты и твои дурацкие замашки.
Я быстро пошла вперёд. Перед нами была дорога, светофор переключился на жёлтый.
Я колебалась. Вот он – шанс.
Услышала, как зазвонил мобильный Молотова.
– Подожди, – бросил он мне и взял трубку. – Да!
Светофор продолжал мигать. Призывно, почти настойчиво.
– Кира! – донеслось в спину.
Машины загудели, жёлтый сменился красным. Оказавшись на другой стороне дороги, я бросилась в темнеющую арку между домов. Только и слышала, что звук своих шагов и дыхание. Ещё немного, и…
Проклятая девчонка! На обочине с другой стороны я оказался быстрее, чем включил голову. Видел, как она скрылась в потёмках, а в башке было одно: догнать. Маленькая паршивка! Заметил её в арке и ринулся следом.
– Пусти! – взвизгнула Кира. – Пусти меня. Козёл!
Толкнул её к подвернувшейся машине.
– Какого хрена?! Какого хрена, блядь?!
Она дёрнулась, попыталась вывернуться. Я жёстко припечатал её и, склонившись, процедил:
– Мы с тобой договорились или нет? Ты забыла?
– Ты не купишь меня, – зло зашипела она в ответ.
– Я тебя уже купил.
– Нет!
– Купил! – Прижал сильнее.
Её запах щекотал ноздри, дразнил, близость отшибала здравый смысл.
– Это совсем другое!
– Ни хрена не другое.
Она упёрлась в меня ладонями. Блядь!
Я снова хотел её, и так, что готов был уложить на капот и трахнуть прямо здесь и сейчас. Передо мной неделю виляли попками нормальные бабы, а я хотел эту ненормальную!
– Пусти! – зарычала она, толкая сильнее.
Я перехватил её запястье. Второй рукой взял за шею сзади и посмотрел в дико блестящие глаза. Всего миг прежде, чем впиться в её рот. Терзал губы и понимал, что этого чертовски мало. Хотелось большего. Её шёлковые волосы опутывали пальцы, тонкое платье пропускало тепло. Потёрся о неё бёдрами. Нащупал грудь и сжал.
Блядь! Лифчика на ней не было, и желание взять её стало ещё сильнее. Целовал, мял грудь и не мог остановиться. Если бы не проехавшая сзади машина, хрен знает, чем бы всё кончилось, но скользнувший по нам свет фар вернул какую-то часть здравомыслия.
Кира шумно дышала. Я упёрся рукой в машину возле её головы и не мог сделать шага назад.
Показалось или она дрожит? Страха в её глазах не было – дерзость, ярость и вызов.
– Домой пошли, – выдавил я. – Нагулялись, хватит.