– Когда высвобождаешь энергию, организм требует её восстановить. Пища и сон – источники человеческой энергии. Если используешь магию, энергии уходит в разы больше чем, когда ты просто бегаешь или прыгаешь. К тому же, с началом практических занятий по магии, физические нагрузки на самообороне тоже возрастут. К концу дня будешь приходить в свою комнату и падать на кровать, не в силах даже раздеться. Поверь моему опыту, я недавно через это прошёл, – посулил Куратор.
– Почему так? – уже не могла остановиться Фиама. Ей хотелось узнать больше, а сегодня Куратор такой разговорчивый. – Почему нельзя сейчас пройти физические тренировки, а потом только колдовать? – скромно поинтересовалась она.
– Выносливость. Академия учит не только магии, она воспитывает главные навыки мага. Чтобы использовать мощные заклинания, чтобы долго держать вспомогательные, чтобы после страшного боя суметь доползти до укрытия, магу необходима выносливость. И совсем не важно осядешь ты в тихой-мирной деревне, или будешь сражаться на войне – выносливость нужна чтобы не упасть в обморок после применения единственного заклинания. Чем тяжелее тренировки сейчас, тем дольше ты проживёшь в будущем.
– Почему бы тогда не кормить сытнее? – озвучила свои мысли Фиама и прикрыла рот рукой.
Куратор замолчал. Он бы и сам хотел знать ответ на этот вопрос и в своё время спрашивал своего Куратора, но не получил внятного ответа. Единственный, кто высказал самое логическое предположение, был маг поддержки в команде Эрви.
– Чтобы маги не растолстели и могли быстро сбежать в случае чего, – тихо озвучил он то, что услышал от друга. Эрви ненавидел этот ответ, но лучшего не знал. Фраза звучала подло и низко, слишком жизненно, ничего героического и прекрасного.
Фиама состроила такую же точно недовольную рожу, какую строил Эрви в своё время услышав этот ответ. Возможно, между Куратором и его подопечной больше общего, чем он думал.
– Логично, – быстро передумала полукровка и всё сходство между ней и Куратором улетучилось. – Ещё бы научиться так быстро бегать, как никто не может, – замечталась она.
– Научишься. Маги Воздуха – самые быстрые бегуны в мире, – с гордостью, переходящей в позёрство, заметил Куратор. Он периодически поглядывал на кипу бумаг на столе.
– Вот здорово! – восхитилась Фиама и заметила беглый взгляд мага. – Я пойду, можно? – она до сих пор не знала, нужно ли спрашивать разрешения чтобы уйти, но поскольку Селена и сын Декана называли её невоспитанной, решила у Куратора всё же спросить.
– Э-э-э, – замялся Куратор, – да, иди. А куда ты собралась?
– В библиотеку, готовить задания, – скромно пожала плечами дочь ашуры. – А почему библиотекарь на портрете говорит с акцентом и использует странные слова? Иногда я совсем его не понимаю.
– Прочтёшь много книг – начнёшь понимать. Странно, я думал тебе явится кто-то из деревенских знакомых. Я вижу свою подругу, и она мне очень помогает, – задумчиво произнёс маг.
– Как это? – не поняла Фиама. – То есть я одна вижу этого наглого парня, а другие видят других людей?
– Это особая магия, – кивнул Куратор.
– Как это? – спросила дочь ашуры.
– О, – протянул Эрви, пытаясь вспомнить, что ему рассказывали о сложном закреплении иллюзий и использовании сильфов. Он никогда не был силён в иллюзиях, в отличие от своего друга, и понятия не имел, как устроены портреты в библиотеке. – Знаешь, я действительно занят. Может в другой раз.
Эрви сообразил, что его подопечная видела на портрете человека, которого не знала. Быстро вспыхнув в сознании, мысль также быстро угасла, растворившись в потоке новой речи и сборов подопечной.
– Да. Хорошо. Я пойду, – заторопилась Фиама, не желая злить мага. – Стоит поторопиться.
Дочь ашуры застыла в дверях, она думала спросить про запор на дверь в свою комнату, но не решалась. В душе её горела надежда, что возможно недоброжелатели больше не вернуться, а тот раз был своего рода проверкой, которую, как полагала полукровка, она прошла.
Эрви видел, как терзалась сомнениями его подопечная около двери. Хотела ли она ему что-то сообщить? Пожаловаться? Так или иначе, она этого не сделала и ушла. После его слов, девочка взрослела на глазах. Куратор пожалел её, но ничем помочь не мог, она сама должна решать свои проблемы, а не прятаться за других. Она – полукровка, её никогда не оставят в покое. Чем быстрее она станет самостоятельной, тем лучше для неё.
Фиама вышла в коридор, размышляя о прошедшем разговоре. По крайней мере, Куратор не отсылал её прочь и не игнорировал, как бывало с некоторыми учителями в школе. Он относился к ней, как к человеку и пытался учить, пусть своеобразно. Фиама подумала о том, настоящий ли он, притворялся или был искренен. Смогли бы они стать друзьями? Но если она доверится Куратору, а тот её предаст – это пугало дочь ашуры. Об этом Фиама не хотела думать, не хотела она признавать и то, что возможно во всём мире нет человека, которому она могла бы доверять. Это слишком жестоко…
В библиотеке её ждал ещё один любитель поговорить – Эстариол, портрет-библиотекарь. Однако Фиама не стала долго задерживаться. Взяв нужные книги, она отправилась к себе. Долгий подъём по лестнице всё ещё выматывал. Переступив последнюю ступень, Фиама мысленно прокляла строителей, но порадовалась, что до её комнаты никто не дошёл. Её ждали письменные задания по астрологии и пентаграммы.
Завершились первые недели обучения. Адепты акклиматизировались, привыкли к высоте и к распорядку дня, время ускорилось в их глазах. Отсчёт жизни шёл от выходных до выходных. Дни сменялись вечерами, лекции – семинарами. После занятий, все бежали в библиотеку или в свои комнаты и упорно готовились к следующему учебному дню. Выходные занимало общение с кураторами и подготовка ответов на семинарах, в особенности дискуссий, из-за которых приходилось читать по десять книг и углубляться в совершенно неинтересные области.
Фиама не знала, откуда остальные адепты брали время на общение, единственное, что успевала она это нарисовать цветочек или рожицу, просто чтобы переключиться. Полукровка уже несколько недель не разговаривала с Ветром, а дома болтала каждый день, оставаясь в одиночестве. В Академию она поступила, чтобы быть к Ветру ближе, а в итоге отдалилась.
В тренировочном зале физической подготовки установили батуты и теперь обучали адептов сальто в воздухе. Преподаватель сказала, что маги должны уметь высоко прыгать и надолго задерживаться в воздухе, достигалось это с помощью сальто. Сперва адептов обучали поворотам и кувыркам, а затем грозились сложить батуты и заставить ребят прыгать самостоятельно.
Самым страшным на занятиях физической подготовки были слова преподавателя: «Слабовато! Ещё раз с самого начала».
После слов Куратора о самообороне, Фиама только о ней и грезила, но старалась изо всех сил на занятиях. Сперва батут показался полукровке опасной и жуткой установкой, она несколько раз промахивалась и падала на застеленный матами пол. Один раз она ударилась рукой о каркас и едва не вывихнула запястье, но всё обошлось. На руке расплылся огромный синяк, который держался неделю. Вскоре у Фиамы стало получаться. Зависать в воздухе и крутиться, исполняя сальто, было фантастически. Дочь ашуры полюбила занятия физической подготовкой ещё больше. Она сидела в сторонке, наблюдала за сальто ребят и Селены и любовалась ими, искренне веря, что сама исполняет их не хуже.
С письменными предметами дело обстояло иначе. Члены команды могли всячески помогать друг другу с выполнением заданий, чаще всего адепты делили задания между собой по темам. Исключениями оставались жесты, руны и пентаграммы. Поскольку каждый адепт должен знать знаки и взмахи, уметь чертить руны и пентаграммы, задания по ним выполнял каждый.
Фиама, единственный член своей команды, готовила все ответы сама, читала книги, чертила, писала, конспектировала, снова читала, перерисовывала и делала пометки. Преподаватели не щадили полукровку и задавали точно такой же объём, как и всем, некоторые усугубляли ситуацию, сверху добавляя особые задания для углублённого изучения предмета. При этом сокурсников спрашивали через раз, а Фиама – всегда.
Куратор не вмешивался. Он ясно очертил границу и занимался своими исследованиями. Единственное послабление, которое он преподнёс подопечной – разрешил не посещать его каждые выходные, решив сократить количество встреч одной за оборот. Полукровка обрадовалась освобождённому времени и сразу нашла ему применение.
Фиама не жаловалась, прислушавшись к словам Куратора и решив, что слезами делу не поможешь, а тратить время на нытьё – непозволительная роскошь. В свободные от учёбы минуты дочь ашуры рвалась в библиотеку набрать новых книг. Она пыталась читать больше, чем задавали преподаватели, изучать будущий материал, предметы, которые начнутся во втором семестре или в следующем году. Фиама старалась преуспеть везде, но ожидания не всегда оправдывались. Иной раз взятая книга лежала у неё неделями, пока Эстариол ни начинал ругаться.
Заданий для самостоятельного выполнения прибавлялось, сами они увеличивались по объёму и сложности. Иной раз Фиама успевала доделать их в самый последний момент. Заваленная учёбой она хотела бросить всё, сдаться, отдохнуть, но заставляла саму себя продолжать. Мать больше не ждала её в Белом Клыке, а потому полукровка осталась сама по себе и должна была доказать всем вокруг, что сильная, самостоятельная и всё сможет.
Сын Декана периодически заговаривал с Фиамой, но та, не зная, как реагировать, так и не разобравшись притворялся юноша дружелюбным или нет, сбегала. Полукровка пыталась выбирать другие дороги к аудитории, чтобы поменьше пересекаться с сокурсниками. Если её не задирали одни ребята, то обсуждали другие. Делали они это громко и использовали сложные слова, точного смысла которых дочь ашуры, выросшая в деревне, не знала.
Сбежав от сокурсников в библиотеку, Фиама набрала нужных книг и направилась в свою комнату, но выбрала другую дорогу. Слегка заплутав, она вышла в заброшенный пыльный переход и чихнула три раза подряд. Полукровка брела, оставляя за собой тёмные следы в серой пыли и подметая грязь до сих пор не подшитой мантией. «Ты же девочка» вспомнились слова Куратора. Чёрт! Теперь подол придётся стирать. Что за грязь развели? Везде же чисто, только тут пылища. Негодовала в мыслях Фиама.
Коридор привёл её к балкону. Дочь ашуры положила книги на подоконник, дёрнула дверь и впустила в заброшенное крыло свежий воздух. Она вышла на балкон и вздохнула полной грудью. Небо синело свежестью, холодок обдувал ноги. Фиама глянула вниз, не идёт ли кто и не видит ли её, но заметила в окне противоположной башни адептов. Они в большом зале занимались физической подготовкой, но изображали не отжимания и кувырки, а взмахи рук.
Жесты? Наставник Анджи преподаёт в зале? Вперёд вышел высокий накачанный мужчина в тусклом одеянии, не скрывающем руки, он навис над рыжим парнем и принялся поправлять его стойку. Это не Анджи. Неужели это самооборона?
Фиама, наблюдая за тренером и адептами, повторила стойку и выпады. Дочь ашуры не видела себя со стороны и не знала, правильно она повторяла или нет, но она осталась на балконе до конца занятия и старательно изображала всё, что видела. Когда адепты лениво засобирались прочь, Фиаму посетила мысль: она может приходить сюда и наблюдать за уроком самообороны.
Но могу ли я терять здесь целый час, оставляя комнату, не занимаясь письменными заданиями. Ветер! Но я очень хочу. Может быть хотя бы раз в два дня или два раза в неделю. А домашку буду делать в столовой, за ужином и обедом. Это ужас. И всё ж надо попробовать. Уговорила себя дочь Шанны.
С этих пор Фиама принялась через раз заглядывать на балкон и наблюдать занятия самообороной. Здесь она могла позволить себе хоть на время отключить разум, или поразмышлять о чём-то помимо учёбы, о себе, о своих стремлениях, о семье и жизни в деревне, и просто побыть в одиночестве.
Пыльным коридором не пользовались из-за его неудобного расположения. От главной лестницы он располагался слишком далеко, чуть ниже находился мост, соединяющий две башни. До моста с общей лестницы рукой подать, потому все пользовались им, избегая крюка и пары дюжин ступеней вверх. Фиама могла не бояться, что здесь её найдут.
Вскоре у первокурсников стали проявляться странные способности, не относящиеся к магии Воздуха. Адепты обсуждали между собой, как могли с одного беглого взгляда запомнить обстановку до мельчайших подробностей, или чувствовать, где кто находится, даже не видя этих людей, или читать с феноменальной скоростью, или предугадывать действия других людей. Фиама слышала их разговоры и начинала завидовать, ведь у неё ничего не проявлялось, только безграничная усталость и неизлечимая сонливость.
Через несколько дней первокурсникам освободили час для изучения индивидуальных способностей. Каждый адепт занимался с наставником лично или в группе с второкурсником, обладателем такой же способности, и только Фиама осталась не у дел. Но полукровка не опечалилась, ведь у неё освободился целый час дополнительного свободного времени для подготовки ответов на семинарах.
Тёплые дни пошли на убыль, и всё чаще вокруг Академии стоял густой туман из низких дождевых осенних туч. Ветер становился холоднее, его порывы в поднебесье дули в разы сильнее, бушевавших на поверхности, но щит ограждал академический комплекс. Погода на парящих островах мало отличалась от той, что царила внизу, лишь дождь проявлялся промозглыми мокрыми туманами. Сезоны, так же как и в горах, менялись резко и отчётливо.
Осенью туман из облаков бил в лицо холодными каплями дождя, подгоняемого всеми ветрами, дующими из-под парящей земли. Когда дождевые облака отступали и чистое небо синело надо головой, на островах бушевали сильный ветры, рвущие подолы мантий и ленты с плеч. Такова осень на парящих островах.
Куратор рассказывал, что весна радовала мягкими изменениями. Солнце припекало и снег, выпавший за зиму, таял на глазах, журча тоненькими ручейками. Летом в Академии по-настоящему жарко из-за близости дневного светила, первым освещающее парящие острова и Башни, и не отпускающего их до самого последнего лучика, который прятался за горными хребтами Земи.
Осень на земле наступала медленно, но неотвратимо. Дожди сменялись солнечными безоблачными днями, морозными и ветреными. Пожелтевшая листва, светилась, словно золото, на фоне яркого синего неба. С каждым новым восходом солнца, листвы на деревьях становилось всё меньше и меньше, животные готовились к зиме и добирали последние съедобные дары природы. Люди же впадали либо в меланхолию по тёплым летним дням, когда не нужно носить плащи с подкладкой, либо ожидали снега и забав, связанных с его появлением.
Осень считалась временем торговцев, преодолевающих большие расстояния, дабы порадовать людей новым и необычным товаром. Привозили они не только безделушки и вещи, но и истории, умения и поверья далёких земель. Осенью торговцы продавали всё собранное за долгое лето и потом всю зиму наслаждались прибылью и не отказывали себе в тёплой таверне, лучшем сервисе и еде.
Лёгкий порыв холодного ветра встряхнул занавеску и влетел в комнату полукровки, коснулся её напряжённого лица, взлохматил несколько прядей волос и успокоился. Фиама с тоской посмотрела в окно, всё вокруг выглядело туманным. Её глаза совсем устали от текстов, но и на улице посмотреть не на что. Дочь ашуры с радостью бы прогулялась, проветрила голову и размялась, но над ней довлели задания. Фиама потянулась, с ужасом вспоминая, как болело её тело после первого учебного дня и особенно ноги, сейчас она уже привыкла пробегать тысячи ступеней. Она вздохнула, поборола желание прогуляться и позволила книге, лежавшей на столе, поглотить себя.
Сегодня День мира – праздник объединения людей, вампиров, оборотней, драконов и крылатых жителей гор для борьбы с тремя странами, захватившими территорию Ханаэша. Триста лет назад в этот день все расы примирились друг с другом и занялись одним делом. Сегодня о мире нет и речи. День мира – всего лишь праздник.
Другие развлекались или гуляли, а Фиаме нужно выполнить как можно больше заданий в выходной день. Этот праздник так вовремя подвернулся! Именно сейчас у полукровки накопилось неописуемое количество заданий, а сдавать их нужно в самом срочном порядке. Когда прошёл Ёкайёру, дочь ашуры даже не могла вспомнить, он промелькнул словно не бывало. И сейчас происходило то же самое. Солнце садилось, а Фиама не сделала и половины, хотя с самого завтрака сидела за книгами.
Некоторое время спустя в комнату ворвался новый порыв и перелистнул несколько страниц книги. Фиама нашла, где остановилась, вложила закладкой свой конспект и решила более не пытать себя. Она встала из-за стола, подошла к окну и вдохнула полной грудью. Шторка колыхалась от лёгких порывов ветра, и создавала впечатление дышащего окна. Вдох – шторка приподнялась и зацепилась краешком за руку, подошедшей полукровки. Выдох – занавеска медленно опустилась. Снова глубокий вдох – в этот раз ткань поднялась так высоко, облепив руку Фиамы ажурным полотном. И снова выдох – занавеска вылетела из окна и надулась со стороны улицы, словно парус.
Мысли дочери Шанны повторяли траекторию полёта занавески, за которой она следила невидящим взором. Они плыли в одном направлении, но затем наступал переломный момент и курс менялся. Полукровка повернула голову, наблюдая за глубоким вдохом занавески, но её взгляд проследовал дальше, и она увидела книгу на столе. Взор приобрёл осмысленность. Фиама, в который уже раз, тяжко вздохнула и резко отвернулась, уставившись в туманную даль.
– Ветер, лучше не гладь мою руку шторкой, а кувалдой по башке шваркни. Я опять отлыниваю! Мне столько задают, некогда в окно пялиться. Эх, – ещё один тяжелый вздох. – Но мне нравится. Правда. Видишь улыбку? – полукровка растянулась губы, глаза её оставались полными грусти.
Ветер нежно потрепал русые волосы, задев занавеску, Фиама вдохнула свежий холодный воздух. Она выглядела скверно: под глазами залегли тени, кожа посерела, тусклые глаза стали серо-голубыми. Прошло около двух оборотов Персефоны с момента поступления в Академию. Гранит науки едва поддавался напору зубов. Лишний час, который появился у дочери ашуры, когда у адептов проснулись скрытые таланты, не принёс ей особого облегчения, потому что она тратила час на самооборону, подглядывая и копируя адептов с балкона. К тому же зная, что полукровка не посещает индивидуальные занятия, преподаватели начали задавать ей ещё больше. Фиама старалась не сдавать позиции. Теперь она едва успевала делать задания, притом, что тратила на них все выходные, перемены, готовясь даже в столовой.
– Ветер, ты представляешь, оказывается у магов есть способности помимо магии. Я даже не знала. Я думала и магии достаточно, ан нет. Ещё и суперспособности, как у супергероев в сказиках. Интересно, а какая будет у меня? Может, я смогу читать чужие мысли? – Фиама задумалась. – Хотя я кажется уже это умею: все считают меня зазнайкой и ущербной, не обязательно быть экстрасенсом, чтобы это понять, – она наигранно рассмеялась. – А может, я буду суперсильной? Тогда я смогу дать отпор всем и вся. Вот это пригодилось бы. Но скорее всего во мне откроется самый бесполезный дар – менять цвет волос, или как эта дурная способность моей кожи. Кстати, может, это оно и есть? Дар во мне пробудился рано, может, индивидуальная способность тоже?
Ветер не отвечал, он продолжал играть волосами адепта и вздыхать занавеской. Туман начал рассеиваться, теперь в высоких облаках проглядывало небо. Оно было ярко синим, какое бывает только осенью в холодные дни, и слегка фиолетовым в лучах заходящего солнца.
– Или что-нибудь зловещее, я же потомок ашуры, – продолжала Фиама, смотря в просвет меж облаков. – Какая-нибудь способность пожирать души, или резать людей мыслями, или чёрт знает что ещё. Тогда меня точно выгонят, а возвращаться мне некуда. Хотя резать людей мыслями довольно интересная способность. Мне слово, а я шрам на всю жизнь. – Фиама улыбнулась и посмотрела на второй, видневшийся в обрамлении золотого тумана, кусочек неба. – Я прочитала уже уйму книг, гораздо больше, чем было в школьной библиотеке. Я так много узнала. Но так хочется хоть чуть-чуть уметь колдовать. Я даже не использовала магию ни разу. Я вообще это сумею? Всё только со второго семестра. А до второго семестра ещё дожить надо, – Фиама пожала плечами.
Золотые облака становились розовыми и медленно темнели, приобретая лиловый окрас.
– Жаль, что ты не можешь мне ответить, – прошептала полукровка, опустив голову.
– Ветер, Ветер, помоги, – запела она, выйдя на балкон.
– Боль и муку умали.
Спрячь подальше страхи все,
Меня укрой ковром небес.
Чтобы звёздный тихий свет
Зажёг улыбку на лице.
Ветер стих. Подняв глаза, Фиама посмотрела на кусочек неба в облаках последний раз, перед тем, как вернуться в комнату.
– Ладно. Пора учиться! – напустив на себя бодрый вид проскандировала Фиама.
Порыв сильного ветра хлынул в окно и смёл занавеску, раскидав все бумаги со стола на пол. Фиама подставила лицо ветру и на мгновение ей показалось, что перед ней в воздухе зависла едва различимая прозрачная фигура. Смутные очертания таяли на глазах, своей расплывающейся в воздухе рукой фигура коснулась щеки полукровки. В то же мгновение Фиаме в лицо брызнули холодные капли тумана, она зажмурилась и отпрянула.
Ветер стих, занавеска упала. Фиама открыла глаза и посмотрела на раскиданные по полу бумаги. Снова уборка. Прикрыв окно, дочь ашуры собрала конспекты и заметки, она итак достаточно времени провела, общаясь с Ветром. Хотя раньше она общалась с ним днями напролёт, сейчас всё время уделялось учёбе.
Сев за стол, Фиама открыла порядком надоевшую книгу. Разговоры с Ветром, пускай ни о чём, всегда бодрили полукровку. Глоток свежего холодного воздуха взбодрил её, появились силы и решимость, а также вера в успех.
Спасибо Ветер! Берегись Академия! Я не уйду, пока не возьму от тебя всё! подумала Фиама и со словами «За дело!» принялась выполнять задания.
* * *
Сиэль стоял на балконе и осматривал туманную завесу золотых облаков. Ребята выполняли задания, но каждый хотел развлечься. Не хватало пропустить ещё один праздник мимо, как это случилось с Ёкайёру. Всё что успели адепты за выходной это выполнить задания и как следует пообщаться со второй командой курса. Сиэлю приглянулись четверо ребят, ими оказалось легко управлять, Мори и Лаурус хватали каждое слово сына Декана. Азлир, их командир и будущий следопыт был другим. Он мало на что реагировал, а говорил ещё меньше. Но Азлир, как и остальные, недолюбливал полуашуру, потому Сиэль не сомневался, что скоро все они сплотятся против малявки.
Он услышал писклявое гнусавое пение сверху. Вывернувшись и пытаясь заглянуть как можно выше, Сиэль вдруг понял, что грустную песенку напевала полукровка. Он заглянул в комнату и тихо поманил друзей. Все оторвались от учёбы с большой охотой давая себе перерыв и вышли на небольшой балкон.
Сиэль приложил палец к губам и указал вверх. Селена первая услышала песню и прикрыла усмешку рукой. Джадан выгнул бровь, Маркус смотрел наверх, а затем прошептал:
– Это она?
Песня оборвалась, раздался хлопок закрываемого окна, и Джадан залился хохотом.
– Ветер, ветер, помоги, – изобразил он, пародируя писклявый голосок полукровки.
– Лучше бы она не позорилась, – поддакнула Селена.
– Ей по ушам прошёлся великан судя по всему, – покачал головой Маркус.
Сиэль ничего не ответил, но в голове его уже созрел план, как использовать песню против малявки.
Вернувшись в комнату, адепты взялись за задания, но вскоре Джадану надоело, и он завёл новый разговор:
– Я так и не понял твою затею подружиться с этой ушастой девкой. Ребята Азлира её терпеть не могут. И почему она всё успевает? Никак не сдастся и не вылетит со свистом? – развалившись на диване не умолкал юноша. – У неё даже способности нет.
– И слава Ветру, – буркнул Маркус. – Кто знает, что за адская способность может пробудиться в потомке демонов.
– Сиэль, твой отец Декан. Неужели он не может ничего сделать? – гнул своё атакующий адепт.
– Она не прогуливает занятия, – Сиэль не отрывался от книги и только слегка морщил нос, когда Джадан снова и снова заводил разговор о полукровке.
Раздражало это и Селену, девушка ненавидела, когда в её присутствие обсуждали ущербную малявку. Она, Селена – королева Академии, мальчики должны обсуждать её, а не какую-то ушастую деревенщину.
– Почему мы постоянно вспоминаем эту убогую? Давайте перейдём к более насущным вопросам, – Селена изо всех сил старалась сменить тему, а попутно понравиться Сиэлю, единственному юноше на курсе, который не проявлял к ней интерес. – Скоро праздники в честь дня Середины зимы. Чем планируете заняться?
– Выспаться, – прошипел Маркус, которого спозаранку в выходной разбудил Джадан, всполошившись, что все проспали учёбу.
– Мы всегда гостим у тёти. Мама видит её раз в год. Скорее всего в эти праздники будет то же самое, – пожал плечами атакующий маг.
– Пока не решил, – подал голос Сиэль. – Праздники ещё не скоро. Сейчас нужно концентрироваться на учёбе.
– Да. Тут ты абсолютно прав, – тут же поддержал Маркус.
– Мы с мамой отправимся в Башни, мой отец Советник, – девушка пустила волосы волной. – Он бы хотел познакомиться с командиром команды, в которую я попала, чтобы удостовериться, что я в надёжных руках. Так он сообщил с последним сильфом. Что скажешь, Сиэль?
– Селена, твой отец добился места в Совете упорным трудом. Если ты хочешь в будущем стать таким же великим архимагом, тебе следует больше времени посвящать учёбе. Лилиана после прошедшего занятии не зря высказала в твой адрес претензию. – Сиэль лишь на секунду поднял взор на девушку и почти сразу вновь углубился в чтение.
Маркус, прикрываясь книгой, искоса взглянул на Селену, Джадан сел прямо и не решил, чью сторону принять в этом споре. Селена поднялась с кресла, вздёрнула подбородок, развернулась и пошла прочь. В двух шагах от входа в свою спальню, она, не поворачиваясь, ядовито озвучила:
– Если бы все уделяли больше внимания учёбе, а не одной ущербной деревенщине, Ингела Сцы не дала бы нашей команде дополнительные задания.
Она ушла в свою комнату и хлопнула дверью напоследок.
– Селена тоже старается, – неожиданно тихо произнёс Джадан.
– Я думаю, её нужно припугнуть, – внезапно оторвавшись от книги, предложил Сиэль.
– М? – Джадан и Маркус опешили. – Пугать Селену?
– Не Селену, а нашу ушастую «подругу». Вы видели, как она чуть не разревелась в тот раз на истории? – синие глаза юноши отражали всю его коварную суть.
– Да уж. Ну и рожа у неё была, – посмеялся Джадан.
– Могла бы хоть немного поразмыслить: зачем тебе, уважаемому человеку, дружить с деревенщиной? – Маркус покачал головой.
– Но она этого не понимает и всё ещё надеется завести здесь друзей, – с иронией произнёс Сиэль.
– Она пропадает сразу после лекции, а потом появляется перед самым началом следующей. Прячется или избегает, – развёл руками Джадан.
– Как она игнорирует тебя, – хлопнул книжкой Маркус. – Мне хочется ударить её за это. Да как она смеет?!
– Успеется, Маркус, – утихомирил товарища Сиэль. – Но она всё ещё не понимает, мы ей не друзья. Она теряется, когда мы зовём её и улыбаемся. Такая наивная. Пора сыграть на этой наивности.
– И всё же, она многое знает и поэтому всё ещё учится здесь, – напомнил Маркус. – Хоть и изъясняется примитивным языком.
– Но будь я лысым, если она продержится до четвёртого курса! – в сердцах стукнул кулаком по мягкой поверхности дивана Джадан.
Интересно посмотреть, как твоё проклятие воплотиться в жизнь. Но ещё интереснее увидеть лицо мелкой дуры, когда отец объявит о её исключении, пронеслось в мыслях Сиэля, и на лице его расцвела улыбка, не предвещающая ничего хорошего маленькой полукровке.
– Нужен повод, – заключил сын Декана.
Вечером адепты спустились к ужину в столовую, их ждала праздничная сервировка и блюда всех народов мира. Выпускники раздобыли у преподавателей ракушки с музыкой и устроили танцевальный вечер. Одна подруга Селены иногда брала инициативу в свои руки и пела под музыку чистым и звонким голосом.
– Вот где настоящее мастерство, – указал на девушку Маркус, напомнив своей команде убогое пение полукровки.
Селена с улыбкой протянула блондину руку, юноша без слов понял её намёк и повёл в танце. Вскоре подключились и другие адепты. Все ребята хотели потанцевать с Селеной, потому что она двигалась, как лань, пускала волосы волной и всем улыбалась. Она наконец почувствовала себя королевой Академии магии Воздуха.
Лишь несколько ребят не танцевали с ней, они вообще не танцевали. Среди них был Гилберт, его ленивое лицо явно давало понять, что он не встанет из-за стола, даже если случиться конец света. С ним рядом сидел русый слегка сутулый юноша. Вокруг него вилась дочь Митиля, но никто не хотел приглашать её, потому что она только недавно сняла гипс со сломанной руки. Зато рыжий парень из их команды сумел вклиниться в толпу ухажёров Селены и пробился к ней, протанцевав несколько минут.
Сиэль смотрел на праздник со стороны. Он не хотел танцевать с Селеной, рядом с ней он выглядел неприемлемо низким. Он обернулся и заметил, как в дверях застыла полукровка. Она посмотрела на праздник жизни, юркнула к столу с едой, взяла себе несколько булочек и крысой сбежала.
И правильно! Тебе среди людей делать нечего, убогая.
Селена же цвела и пахла, она сияла и блистала. Этот вечер целиком и полностью принадлежал ей. Она не помнила себя такой счастливой, после того как отца назначили фесом, и они всей семьёй переехали в большой дом с видом на северное море.
В тот вечер в Селену влюбилась половина мужского населения Академии.
К празднику и танцам присоединились преподаватели и наставники. Декан не спустился, зато танцевать вышли многие пары, в том числе одна довольно смешная с высоким тощим магом и низенькой молодой женщиной, которая норовила перехватить в танце инициативу и повести своего партнёра.