Zum Hörbuch
– Чтоб тебе! – вскрикнула Карина вдогонку машине, обрызгавшей ее с головы до ног.
Впрочем, она и так промокла до нитки, шляясь целый день по городу. «Свобода, наконец-то, свобода» – пела ее душа.
Синяя книжечка с гордым названием «Диплом о среднем образовании» валялась на дне потрепанного ранца. Пусть внутри вкладыша пестрели сплошь тройки, для нее это не имело значения.
Теплые небесные струи текли по лицу, заливались за шиворот. Карина обожала дождь, потому что его шум приносил с собой ощущение покоя. Она ловила нетерпеливые капли губами. Излюбленная фантазия, когда среди ненастья, ее обнаруживал сказочный принц, укрывал бархатным плащом и увозил в белоснежной карете во дворец, наполненный несметными богатствами.
Мимо шуршали редкие прохожие с зонтами. (У Карины, кстати, никогда не имелось зонта). Накинув капюшон толстовки на голову, она задержалась возле входа в магазинчик. К сожалению, в карманах пусто, а так бы неплохо шоколадку для настроения. Когда получит первую зарплату (а она непременно завтра устроится на приличное место), шоколад будет на завтрак, обед и ужин, а еще пирожные, печенье и лимонад. Плевать, на то, что от сладкого портятся зубы!
В общежитие возвращаться не хотелось. Осталось совсем немного и у Карины будет собственная квартира от государства. Назойливые соседки по комнате останутся в прошлом, а у нее начнется совсем иная взрослая жизнь.
– Карина! Какая неожиданная встреча!
Она вздрогнула и обернулась на окрик. Рядом стоял физрук из той прошлой жизни, про которую она старалась вспоминать как можно чаще.
– Игорь Юрьевич! – обрадовалась она.
– Стою, смотрю и глазам не верю. Как ты выросла, изменилась! Красавица!
Карина засмущалась: вот и принц! Когда-то она была искренне в него влюблена. С тех пор он ничуть не изменился: спортивная фигура, чуть надменная улыбка и все та же привычка щурить глаза.
– Чего мокнешь? Простудишься!
Карина мотнула головой:
– Не-а, я – закаленная!
– Давай, подвезу. Тебе куда?
– На Первомайскую, в общагу.
– Мне как раз по пути. Только в одно место заедем, надеюсь, ты не возражаешь?
– Не поеду, – с сожалением произнесла она.
Игорь Юрьевич уловил эту нотку в голосе.
– Не понял? Ты, что обиделась на меня?
– Сиденье испорчу. Я вымокла, вещи – хоть отжимай.
– В своем репертуаре, Ульянова. Зачем усложняешь? Садись, говорю! Вода – не грязь, высохнет.
Карина сжалась в комок, от неловкой ситуации. Так она делала всегда, когда пыталась спрятаться внутри себя. Только сейчас она искренне радовалась приятной встрече.
– Умница! – похвалил бывший преподаватель, когда она оказалась рядом на переднем сидении.
Игорь Юрьевич находился в приподнятом настроении, подпевая песню, звучащую по радио. Модная мелодия, как нельзя в тему: он, она и адреналин в крови от скорости или от близости двух неравнодушных друг к другу людей.
– Ты так прекрасна, моя любовь…
Карина ничуть не удивилась ребячеству. Учитель всегда вел себя естественно, не замечая, что это противоречит стереотипам о гордом звании педагога. Этим он и отличался от прочих. За это и нравился.
– Выпей лимонаду! – предложил он, протягивая бутылку, – не знал, что тебя встречу, а купил. Странно, твой любимый, будто наперед знал.
Не забыл, значит, что именно этот напиток Карина предпочитает больше остальных. Она с удовольствием сделала несколько больших глотков и зажмурилась от удовольствия. Шипучка ударила в нос, защекотала.
– Оставь себе, – предложил Игорь Юрьевич, – жаль, шоколадки нет.
– Жаль, – согласилась Карина, мысленно представляя сладкий вкус на языке.
Она снова выпила лимонаду, с сожалением наблюдая, как пустеет бутылка.
От центра отъехали на приличное расстояние. Общага осталась где-то позади, началась территория гаражей и промзоны.
– Куда мы едем? – забеспокоилась Карина.
– Друг просил подъехать. Не волнуйся. Это быстро. Передам кое-что из багажника и сразу обратно.
Наконец машина остановилась посреди гаражного кооператива, где безлюдно, будто в пустыне. Карина огляделась вокруг, холодком по спине спустилось тревожное предчувствие:
– Где это мы? Раньше я здесь никогда не бывала.
Игорь Юрьевич сделал серьезную мину, пожал плечами, демонстрируя, что он и сам не в курсе.
Карина предположила, что он соскучился, захотел остаться наедине, ведь она теперь совсем взрослая женщина: «А, что если он ждал ее все это время?» Создав в уме приятную картинку, Карина готовилась, что любимый физрук попытается ее поцеловать, обнять, ну, или признаться в своих нежных чувствах. Всем сердцем она была готова принять его ухаживания.
– Выходи, Карин, приехали! – вместо признаний, сообщил Игорь Юрьевич.
Вот и сюрприз. Или розыгрыш. Сейчас он оставит ее здесь, а сам умчится по делам. Перспектива тащиться под дождем до города, не из приятных.
– Я вас не понимаю. Почему я должна выходить в этом месте.
– Так надо.
– Кому? – продолжала она допрос, – разве вы не пойдете со мной.
– Не пойду, а тебя давно уже ждут,– сухо ответил физрук, взглянув на стрелки наручных часов.
– Кто? – Карина нетерпеливо заерзала на сидении. Ей стало неимоверно страшно.
Ответ она получила сама и не из его уст. Белый фургон, подъехавший сзади, просигналил о прибытии.
Игорь Юрьевич вздрогнул, стыдливо, словно извиняясь, глянул на бывшую ученицу:
– Прости! – с чувством произнес он,– мне нужны деньги, не смог устоять, на зарплату жить невозможно.
– Но, у меня нет денег, – начала мямлить Карина, не понимая о чем речь.
Мигом осенило, что с ней собираются сделать нечто плохое: изнасиловать, продать на органы, а может, даже сделать проституткой и увезти в другую страну на «заработки». Страшилки о жутком использовании женского тела известны как пять пальцев, в детдоме взрослеют рано. О «тычинках» и «пестиках» не понаслышке знают.
– Подлец! – прошипела она и ударила ладонью по щетинистой щеке бывшего учителя.
– Дикая! – не без удовольствия отозвался он, потирая ушибленное место. Все же ему нравилась эта дерзкая девчонка. При другом случае, между ними могло развиться нечто большее, чем просто приятельские отношения. Угловатая строптивица превратилась в прелестную женщину. Игорь Юрьевич бросил взгляд на ее сочные губки и зажмурился, отгоняя, откуда ни возьмись огромное желание коснуться их.
– Карин, успокойся! Ничего плохого не случится!
– Иди ты! – вскрикнула она в привычной манере. Включилась бестия, таившаяся до поры внутри. Не стоило церемониться с двуличным прохвостом, задумавшем нажиться за ее счет, да, еще таким мерзким способом.
– Торгуешь человечиной? – спросила она. Взгляд ее черных глаз сиял гневом.
– Когда-нибудь ты поймешь меня, – грустно вымолвил подлец.
– Когда-нибудь я найду тебя и отомщу! – сквозь зубы прошипела Карина.
– Прости, прости, Карин… – заблеял физрук, – я не хотел. У меня выбора не оставалось.
На самом деле, Игорь Юрьевич – слабак, а не мужчина из грез. Как же она была слепа, и, конечно же, глупа, раз поверила такому ничтожеству.
Каринка стала панически дергать ручку двери. Как назло, она редко ездила в машинах. В ее планах – резко сорваться с места и тикать без оглядки, пока хватит сил. Каким-то неведомым способом ей удалось выбраться наружу, но внезапно ноги сделались ватными, чужими и не возжелали спасать свою хозяйку. Карине казалось, что она бежит, но на самом деле она перебирала ногами на одном месте. «Он напоил меня отравой» – догадалась она.
Далее пошло и вовсе как в тумане. Она почувствовала помутнение рассудка, тело перестало слушаться и обмякло, а окружение перед глазами превратилось в единый вращающийся шар лилового цвета, вокруг которого летали гигантские красные мухи. Еще какое-то время она пыталась сопротивляться, но постепенно сдавшись, провалилась в вязкое сонное состояние.
В плавающем трансе она маялась недолго. Действие наркотика ушло, принося вслед за собой состояние похмелья со всеми вытекающими последствиями: тошнило, голову раздирала невыносимая боль, мучила жажда. Карина облизнула сухие губы, мечтая хотя бы о маленьком глоточке воды.
Она лежала ничком на холодном полу салона крытого фургона, который двигался по шоссе на большой скорости. Протерла глаза, полагая на миг, что ослепла. В салоне не видно ни зги.
Стала изучать руками обстановку вокруг себя и наткнулась на нечто мягкое. Тщательно ощупала и убедилась, что рядом человек.
– Руки убери, а то схлопочешь! – раздалось в ответ на ее поползновения.
– Кто здесь?
– Конь в пальто!
Карина сама была не из простых, поэтому решила ответить в том же духе:
– По голосу не конь, а кобыла!
– Рот закрой!
Карина замахнулась и изо всей силы двинула в темноту. Ее сжатый кулак опустился как раз в цель.
– Сучка! – заорала невидимая попутчица и вмазала в ответ.
Карина получила свою порцию тумаков. Из разбитого носа хлынула кровь. Громко шмыгнув, она подтерла ладонью переносицу и закинула голову, чтобы остановить кровотечение. Подумаешь, не велико повреждение! Как и прежде, приняв как должное, еще больше рассвирепела. Ни на что бы, ни поменяла кайф от предстоящей потасовки, когда уровень адреналина зашкаливает, а тело рвется в бой.
Пока что победа не на ее стороне, но хищный инстинкт толкнул на следующий подвиг. Уступать невидимке с отвратительным голосом, она точно не собиралась.
Не в ее пользу – головокружение и слабость от неизвестного препарата, подмешанного в сладкую газировку, но гнев прибавил сил. Она вскипела, собрала ярость в кулак и вновь взмахнула рукой.
Началась ожесточенная схватка с врагом, который на поверку оказался более сильным и вертким, и Карина пропускала удар за ударом.
Возня сопровождалась отборными словечками, недостойными лексикона воспитанных барышень. Но для бандиток, воспитываемых с сызмальства законами выживания, подобные высказывания давно вошли в норму. Девчонки не скупились на «комплименты».
Внезапно, тачка дала резко по тормозам, а драчуньи, потеряв равновесие, разлетелись в разные стороны. Карина с силой устремилась вперед и ударилась головой о металлическую поверхность.
Дверь с громким звуком распахнулась, в проеме показался здоровячок в камуфляже.
– Цыц, куклы! – заорал он, – заткнулись обе. Че, за хрень?
– Выпусти! – получилось почти хором.
– Ага! Сейчас. Бегу и падаю! Бошки откручу, если еще один шорох услышу. Втыкаете?
Карина, уже оправившаяся от шока, бросилась к выходу, рассчитывая, что удастся вывернуться. Только качок просек тему. Резко ухватив ее за волосы, он ударил по ребрам.
У Карины перехватило дыхание. Она тихо застонала и согнулась от боли.
– Уяснила урок? – спросил бугай, – или еще хочешь? Надо – пропишу?
– Не хочу, – пропищала она, едва делая вдох.
– Вот, попейте водички. Ну и видок у вас – кошки драные. Утритесь!
Здоровяк бросил бутылку воды и упаковку влажных салфеток. Еще раз оглянул придирчивым взором пассажирок и с грохотом захлопнул дверь.
– На твоем месте, я бы не стала пить, – предупредила противная соперница.
– Еще чего! – свредничала Карина, – в одно горло трескать будешь?
– Дура! Вдруг там яд или наркота. Вырубишься или вообще коньки отбросишь.
– С чего такая забота?
– Просто. А в принципе, мне все равно…
– Чего тогда дерешься, если тебе все равно? Размахалась кулаками!
– Защищалась. Ты первая, кстати, начала. Ладно – «проехали». Добро?
– Добро, – согласилась Карина, – ты знаешь, куда нас везут?
– Догадываюсь. Явно не на показ мод, и не на курсы вышивания.
– Не тяни, выкладывай.
– Запрут в закрытом борделе и будут использовать строго по назначению пока не сдохнем.
– Да, ладно, не гони!
– У тебя другие варианты есть? Для чего еще годимся? Не на стройку же, кирпичи таскать.
– Я сбегу, – уверенно выдала Карина, – просто так в руки не дамся. За жизнь не раз приходилось отбиваться.
– Ага, беги, не забудь прощальное письмецо перед смертью написать. Поймают, и чик «пером» по горлышку.
– Не из пугливых, не стращай! – хмыкнула Карина.
– Засунь свою храбрость, сама знаешь, куда и не выпендривайся. Я тоже не пальцем деланная.
– Я заметила, – призналась Карина, вспоминая, как ей влетело. Тело до сих пор ныло от побоев. Жаль синяков не разглядеть. По ощущениям их тьма-тьмущая, и на лице тоже.
– Ну, и отметелила ты меня? – усмехнулась Карина, потирая ушибленные места.
– А ты – меня, не хило.
– Мы с тобой подружки по несчастью. Не стоило ссору затевать.
– Точно! Лучше не скажешь. Давай держаться вместе.
– Зачем? Я привыкла – сама по себе. Так безопаснее. Не нужно ни о ком заботиться, переживать, да, и ответственность за чужого человека мне не нужна.
– Эгоистка, что ли?
– Не-а, детдомовская.
– А я, по-твоему, кто?
– Кто?
– В том-то и дело, что мы одного поля ягоды. У меня из родни только сумасшедшая тетка в психушке. Старая совсем и безумная. Проку от нее никакого. Воспитанием моим точно не займется. Хорошо, хоть по-малолетству какая-то родственница взяла меня под опеку, поэтому и в детдом я не попала. Только видела я ее всего пару раз, когда бумаги оформляли. Росла сама по себе: по добрым соседям шныряла, то там, то сям корку хлеба просила. Жалели: кормили, одежду поношенную давали. Я не привереда, брала и благодарила, а потом возвращалась, и так по кругу.
– А у меня никого нет – отказница.
– Знаешь, может это и к лучшему.
– Ни фига, себе, заявление! Как такое может быть лучше? Ни родни, ни дома, ни будущего.
– Сама рассуди. Я, к примеру, знаю, что вся семейка психически больные люди, способные на сумасшедшие поступки. Наследственность, знаешь ли. Бабка в интернате жила, тетка, потом мама, теперь, походу моя очередь подходит!
– А отец? Он-то где?
– Кто ж его знает? Мама там же в больнице залетела. Может от санитара, а может от такого же психа.
– Ты вроде нормальная?
– Не знаю. Пусть врачи разбираются. Гуляю до первого крутого приступа.
– Приступа?
– Пришибу кого-нибудь или порежу. Прецеденты были. В полиции мое имя в черном списке. Помню, было мне лет десять, может чуть больше, я пацану в голову камень кинула. Просто так, ради шутки, только голову ему до крови пробила. Потом стекляшкой от бутылки другому мальчишке руку царапнула. Желание у меня людям боль причинять, ничего не поделаешь. Чем старше, тем жажда сильнее, а шутки жестче. Прям, не могу, хочу пырнуть кого-либо.
– Чего ты, такая кровожадная?
– От меня не зависит. Переклинивает в башке, словно кнопочка красненькая включается. Руками начинаю махать, пинаться, пока не свалюсь от усталости. Когда вижу, чего натворила, страшно становится. Но потом все повторяется снова. Психиатр сказал, что в мозгу связь отсутствует, которая за жалость отвечает.
– Это плохо? – не поняла Карина.
– Представь, что у человека нет сочувствия к чужим страданиям. Зато до краев изворотливости и жажды доставлять боль.
– Представила – маньяк!
– Расстройство личности, свойственное серийным убийцам. Наука – не поспоришь, – видимо, не своими словами изрекла собеседница умную фразу.
– Звучит, как угроза.
– Не боись, самой страшно! Вдруг крышу снесет неожиданно, а я не готова окажусь.
– Так не бывает!– отмахнулась Карина, не веря в басни.
– Еще как бывает. Но, мы отвлеклись от темы: как насчет дружбы?
– Сознаюсь, что никогда не имела подруги.
– Круто! Буду первой! Я – Кристина. Можно – Тина.
– А я – Карина.
– Предлагаю скрепить нашу дружбу клятвой верности.
– Зачем? Детство какое-то! – возмутилась Карина.
– Так положено. Давай руки, протягивай.
Подружки сцепили пальцы.
– Я плохо слова помню, но это не важно. Наша клятва важна только для нас, – предупредила Тина.
– Ты уже давала такую?
– Некому было. С подругами у меня тоже не густо. Если нам суждено ехать навстречу смерти, то сейчас самое время обзаводиться друзьями.
Карина услышала тревожное дыхание напарницы.
– Повторяй за мной, – предложила она, – насочиняю с три короба:
«Кровь за кровь, жизнь за жизнь, пока мы дышим.
Моя жизнь в твоих руках, твоя – в моих.
Разорви нашу связь, и мы погибнем.
Клянусь в дружбе навек!»
– Сама придумала? – восхитилась Карина.
– Я мастерица байки травить. Погоди, привыкнешь, не то еще услышишь. А теперь, обнимемся!
Подружки прижались друг к другу. Только Карина быстро-быстро отстранилась. Не привыкла она к нежностям.
– Тина, ты как здесь оказалась? – решила она разузнать как можно больше о подруге.
– Глупо. Сама в фургон села.
– Как это? Тебя пряниками заманивали?
– Стыдно рассказывать, развели как лохушку. Давно по съемным квартирам живу, как раз вышел срок искать новую: хозяйка срок два дня дала. Я нашла, и, тут удача: на входе в подъезд объявление «Грузоперевозки». Прямо перед носом, как поднимаешься на ступени. Хоть и вещей вроде немного, но в руках не унесешь, накопилось – подушки, матрас, вещи зимние, посуда. Набрала номерок, фургон подъехал точно ко времени, как и договаривались. Вышла встретить, запихнули в салон. Черт! Плакали мои вещички. Наверняка в подъезде так и валяются. Бомжи местные растащат или дворничиха на помойку снесет.
– Сочувствую, та же тема. В общаге за место борьба. А у меня койка новая, в шкафу полка со шмотками, в тумбочке косметика. Дешевка, конечно, но все равно жалко.
– Придется забыть, лишь бы из передряги выпутаться, а шмотки – дело наживное. Кстати, тебя как угораздило в это путешествие отправиться?
– Лимонаду выпила и вырубилась. Дальше ты знаешь…
– А лимонад ты в супермаркете купила, – с издевкой пошутила Тина.
– Если бы! Представь, физрук из моей школы, неожиданно нарисовался. Поедем, говорит, до общаги довезу по старой дружбе, а я – дура, и рада. Нравился он мне, когда-то. По доверчивости, лимонад из его рук приняла и почти всю бутылку выпила, пожадничала. Денег на лимонад лишних нет, сама понимаешь.
– Убила бы! – прошипела Тина в поддержку.
– Козел! Теперь-то я поняла, что он специально меня выцеплял, по улицам кружил. Я пока ворон по сторонам считала, шаталась без цели, несколько раз похожую машину поблизости видела. Подъехал, весь такой добренький, заботливый: «Кариночка – красавица, похорошела, не узнал бы». Освобожусь, найду и замочу гада.
– А я тебе помогу.
– Не стану возражать. На куски готова разорвать, чтобы дольше помучился. Представь…
– Ну?
– Он меня продал, как вещь.
– Откуда знаешь?
– Сам признался, когда прощения просил. Твердил, что из-за денег, на зарплату учителя жить тяжело.
– И во сколько он оценил твою жизнь?
– Это я не успела выяснить. При следующей встрече спрошу и вытрясу из него все до копейки, вот увидишь. Вернет с процентами.
Внезапно Тина сменила тему:
– Карин, заметила, какой красавчик нас охраняет?
– Ага, скажешь тоже! Лица не разглядела, зато силушку богатырскую попробовала. Кулаки у него – железные. Припечатал, словно молотом, до сих пор отдышаться не могу, ребра в обратную сторону.
– Я влюбилась! – перебила Тина.
Она в потемках не видела, как Карина крутит пальцем у своего виска.
Ровная до этого дорога после крутого поворота сменилась, по всей видимости, на ту самую, которую проклинают все автомобилисты – яма на яме. Девчонки дружно подпрыгивали от каждого неудачного маневра фургона, чертыхаясь и проклиная горе-водилу.
– Не мешки везешь! – громко прокричала Тина, когда возникло ощущение, что их хотят угробить.
Неожиданно, автобус сменил ход, а под колесами зашуршало неизвестное дорожное покрытие.
– Слышишь, – прошептала ей Карина, – как будто мелкие камешки шебаршат.
– Значит, от шоссе уже далеко! Считай, больше трех часов в пути! Точно тебе говорю: хана нам!
Фургон просигналил и в скором времени остановился.
– Слушай мою команду! – распорядился качок, вновь с грохотом открывая дверь фургона.
Девчонки всполошились. Не солдаты же! И почему этот тип дозволяет себе общаться в подобном тоне?
– Че-го? – медленно протянула Тина, – пошел ты со своими командами! Клянусь, не шевельнусь, пока не узнаю где я.
– Разговорчики! – в той же манере продолжил мужчина, – выходи, стройся!
– Еще чего! Сам стройся, – запротестовала Карина.
До боли сжав губы, она приготовилась прыгнуть, а потом и вовсе задать стрекача. Оставалась мелочь – усыпить бдительность их охранника. Только тот словно прочитал ее мысли и в ответ показал сжатый кулак:
– Думаешь, я прошу? Может, напомнить, что бывает за непослушание? Те тумаки покажутся ласковым поглаживанием. Не играй со мной, шансов – ноль. Проиграешь.
– Не надо! – сдалась Карина, – я не сбегу.
– Вылезайте наружу! Чего я вас словно барышень невинных уламываю? Сейчас схвачу за загривки и швырну, мало не покажется.
Тина отодвинула Карину и выбралась первой из фургона.
– Чего разорался? Мы девочки культурные, к другому обращению привыкли. Нет бы, руку подал, Джентльмен.
– Тебе что ли руку? Тоже мне – принцесса. Драная кошка с района – вот кто ты.
Выражение лица Тины резко сменилось. Откуда ни возьмись, появилась злость во взгляде:
– За оскорбление ответишь. Ты еще не знаешь, с кем связался.
– Договорились, – вполне миролюбиво ответил качок, – потом, когда время наступит, поквитаемся.
Он протянул Тине руку для мужского пожатия.
– Так-то лучше! Равнение на середину! Упор лежа принять!
Подружки обменялись недоуменным взглядом.
– Чего принять? – поинтересовалась Тина, попросту не догоняя, чего происходит.
Создавалось ощущение, что они новобранцы в армии, куда их как злостных уклонистов привезли силой. Карина никогда не слышала о существовании женской армии, по крайней мере, не видела смысла в подобной. Пусть она верила, что слабый пол способен на великие подвиги, в том числе и с применением физической силы, но мужское превосходство бесспорно. Им на роду физиологией и инстинктами предназначено играть в стрелялки, рукопашные бои и при этом самоутверждаться.
– Я пошутил, – вновь сменил гнев на милость охранник, изобразив на лице нечто похожее на улыбку, – Милости прошу – станция конечная, дальше «поезд» не идет.
То место, в котором девчонки очутились, внешне походило на тюрьму или армейскую часть, но только без опознавательных знаков. Ни флагов, ни вывесок. Между заасфальтированными дорожками в обрамлении ровно подстриженных кустов барбариса, славившегося острыми шипами, располагалось несколько длинных одноэтажных корпусов постройки времен коммунизма.
– Прибыли к месту дислокации, – тем временем докладывал качок кому-то по телефону.
Карина сразу же определила, что впереди ожидает, если не зона, то какое-то закрытое заведение для наказаний. Начала прокручивать события прошедших дней в уме, время и место, где могла жестко накосячить. Согласна, у нее имелись неоднократные приводы в полицию, где не гладили по головке, а запугивали, возводили проступки в квадрат, приписывая статьи и пункты. Всегда одна и та же «песня» – поорут, выпустят пар, проведут профилактическую беседу и вышвырнут за дверь. Вновь преподы жалели, брали на поруки, она же детдомовская – чего с нее взять. На учет в комиссии по делам несовершеннолетних поставили лет с десяти и вовсе по пустячному поводу. Подумаешь, сперла у завуча сумочку! Документы сожгла на пустыре, а косметику и кошелек присвоила. Радовалась правда недолго, свои же спалили. В детдоме даже у стен имеются уши и глаза, а стукачки всегда пользовались приятельским положением у воспитателей. Драки, в которых она значилась зачинщицей, никогда не заканчивались переломами или тяжкими травмами, ерунда – синяки, да царапины.
– Где это мы? – вернула ее из размышлений Тина, которая озиралась вокруг.
– И мне хотелось бы знать. По виду тюрьма. На санаторий или загородный лагерь отдыха не тянет. А ты как думаешь?
– Гляди, решетки на окнах. Значит, либо психушка, либо пыточная. Все гады предусмотрели! Как пить дать, запрут.
– Внутрь попадем, узнаем.
Карина продолжала вертеть головой в разные стороны, стараясь рассмотреть как можно больше. Высокие ворота контрольно-пропускного пункта наглухо заперты, а безлюдная зона окружена двухметровым забором. В случае побега, все пути отхода заблокированы. По гладкой металлической поверхности ограждения, не взобраться, даже обладая способностями кошки.
– Ни души, – заметила Тина, – подозрительно тихо.
– Следуйте за мной! – отдал очередное распоряжение командир, – не бойтесь, девочки, ничего плохого с вами не случится. Но если попытаетесь бежать…
Неожиданно для них обоих качок достал из кармана пистолет и потряс им в воздухе.
– Стреляю без предупреждения на поражение!
Тина взяла Карину за руку и повела за собой.
– Т-с-с-с! Давай притворимся паиньками. После разберемся, когда этот гад расслабится, – прошептала она.
Карина в ответ лишь едва заметно кивнула. Она не была напугана, скорее ей двигало чувство любопытства. По логике, если бы их вели на казнь, то они были бы уже мертвы. А так, со стороны выглядело все розыгрышем. Когда-то давно, в детском лагере, ей довелось играть в «Зарницу». Правила просты – есть фальшивые враги, фальшивые командиры, а в итоге – сладкий приз. Она все еще надеялась, что уже на завтра, она вернется обратно в общагу, с приятными впечатлениями о приключении. Знать бы только, кто заказал это развлечение.
Ступая в шаг с Тиной, у Карины появилась возможность лучше рассмотреть новую подружку. Крепкое, почти мужское телосложение, ультракороткая стрижка, глубоко посаженные глаза, густые брови. Карина поморщилась от мысли, что пришлось драться с противником, превосходящим ее по всем статьям. Ширине плеч Тины мог бы позавидовать любой мужчина. Неизвестно чем бы завершилось их недавнее соревнование.
– А ты… это…
– Ну? Договаривай, – насторожилась Тина.
– В норме, что надо. Здоровая.
– Ты хотела сказать – мощная?
– Точно! Правильно отметила, а я все не могла слово подобрать.
– Валяй, режь правду-матку. Я себя в зеркале каждый день вижу, так что комплиментов иного рода не ожидаю. Не то, что ты – красотка. Для журнала мод можно фоткать. Повезло.
– Не завидуй. Никакого толка от красоты, если в животе урчит от хронического голода, а единственные ботинки «каши просят». Проходить всю зиму в куртке на «рыбьем меху» – да, легко, нет проблем.
– Женщины с прекрасными формами, как у тебя, умеют получать легкие деньги, не буду упоминать каким способом. Живут в шоколаде и ни дня не работают.
– Я не такая, – ответила Карина и заалела щеками. Подобные темы всегда вызывали у нее смущение. К тому же на не привыкла личное обсуждать с кем либо.
– Вижу. Сразу поняла. Непонятно только как при детдомовском воспитании получилась особа с такой нежной натурой. Так барышень в прошлые века гувернантки из Франции обучали: манеры, походка, умение выражать мысли.
– Не надо! Никакая я не нежная, могу и в зубы засветить, если что.
– Верю, но это ничуть не лишает тебя женственности. У меня, к примеру, нет ничего похожего. Скорее – пацанка, без шанса найти себе вторую половинку.
Карина внезапно усмехнулась, что не укрылось от внимания Тины.
– Ты чего? В пору плакать! Идем, если не на расстрел, то на порку.
– Подумала, что из вас бы с товарищем, – она кивнула на широкую спину, движущуюся впереди, – получилась бы отличная пара.
– Скажешь тоже! – обиделась Тина.
– Я серьезно! Присмотрись, внимательнее: телосложение под стать, рост, да, и лицом, вы кажется схожи. Суровые оба – жуть.
– Отставить разговорчики! – вмешался командир, плохо понимая, о чем шепчутся эти «куклы», ведь всего пару часов назад они были готовы сгрызть друг друга. Вот, ведь бабы! А еще говорят, что женской солидарности не бывает. Нате, пожалуйста – спелись!
– Слушаюсь и повинуюсь, господин! – съязвила Карина.
– Неверный ответ. Надо говорить – товарищ…
Здоровячок замялся, чуть не выказав свое воинское звание. Он давно лишился всех регалий за отступничество и неповиновение, но иногда его солдафонское прошлое все же перло наружу.
– Для вас – Михаил, а если подружимся – Миша, – представился он.
– Медведь! – не сдержалась Тина, любовно изучая восхитительную мужскую фигуру с крепкими мускулами.
Михаилу явно ее внимание льстило, поэтому он тоже с интересом поглядывал в ее сторону, мельком и как бы из-под ресниц.
Тина тут же не замедлила воспользоваться положением фаворитки и не прояснить обстановку. Любой здравомыслящий человек не выдержал бы неизвестности. Это просто вид пытки какой-то, причем изощренной.
– Миша, мы где? – выпалила она и приняла, по ее мнению, соблазнительную позу. Улыбка во весь рот.
Настроение командира-Михаила резко сменилось. На дух не выносил выскочек, которые все время норовят совать нос, куда не следует. Да и с женщинами ему как-то не везло. Решил проучить нахальную девицу!
– С какого перепуга ты в друзья ко мне попала? Закрой рот, не то зубов не досчитаешься!
Михаил упивался своей властью. Широко расставив ноги, убрав руки за спину, он ожидал ответной реакции, по сути, провоцируя на конфликт. Ему всего-навсего хотелось поразвлечься, испытать девчонку на прочность.
– Все, с меня хватит! – закричала Тина, – чего тебе надо?
Ее глаза бешено горели. Она свернула кулаки, не желая сдаваться без боя. Еще секунда и Тина-пантера готова к прыжку. Обычно так и поступала, когда заканчивались бранные слова, и наступала решающая фаза разборок, и пофиг, что перед нею соперник в разы превосходящий ее, как по силе, так и по росту.
– Не кипятись! – вполне миролюбиво ответил Михаил и улыбнулся. Определенно девушка зацепила своей отвагой и невероятной горячностью. «Мы с ней так похожи!» – внезапно пришло на ум.
У Тины спесь мигом улетучилась. Не зря предупреждала, что влюбилась. Невероятное ощущение, когда бабочки порхают в животе.
– Я не кипячусь, просто хотелось ясности. Привез неизвестно куда, можно сказать, силой удерживаешь, а зачем не объясняешь. Это нечестно.
– Понимаю, поэтому и не сержусь. Девушки вы хорошие, воспитанные. В отличие от остальных ведете себя культурно: не оскорбляете, не пытаетесь поцарапать или плюнуть в лицо.
– Остальные? Мы, что не одни такие?
– Отдохните, выспитесь. Завтра все узнаете. В нашей любимой стране принято все дела откладывать до утра.
В середине парковой уютной зоны, тротуар уперся в центральное здание казармы.
– Пункт назначения, – указал Михаил на двери одноэтажного здания, мало чем отличающегося от соседних.
– Мне здесь не нравится, – сделала вывод Карина.
– Это еще почему? – не понял Михаил.
– Интуиция.
– Не попробуешь, не узнаешь! Интуиция – вещь призрачная. К примеру, я не верю ни в черта, ни в провидение, привык полагаться на то, что вижу и слышу, а еще лучше – могу потрогать руками. Проекции вашего воображения годятся лишь для запудривания мозгов.
– Даже если вы правы, меня не спросили. Неужели нельзя было с самого начала определить цель. Вдруг я была бы согласна приехать сюда по собственной воле.
– Нужно было наверняка. Ты бы взяла время на раздумье, не факт, что согласилась бы с условиями.
Михаил обтер ладонью бритую голову
– Есть еще один пунктик, – добавил он.