Глеб вскочил, поднял с пола куртку, взял тетрадь Маши и бутылку виски. И сунув в карман телефон, сигареты, он пошёл к двери, не взглянув на Диану.
– Глеб, прости, – со слезами крикнула Диана и схватила его за рукав. – Куда ты? Не уходи!
– Успокоюсь и вернусь. Пожалуйста, давай без слёз и без звонков. Если что-то вдруг случится, пришли сообщение, приеду, помогу, решу.
Глеб отцепил её руки и ушёл. Сев в машину, он сжимал и разжимал кулаки, ударить бы кого-нибудь сейчас… Ничего, он сейчас успокоит нервы бешеной ездой, а разобьётся, туда ему и дорога. Машина, взревев, дёрнула с места.
В день похорон, Глеб попросил Влада заехать за Максом, а сам поехал в зал прощания пораньше, ему хотелось побыть с Машей наедине последний раз. С момента прочтения её письма, ему так и не удалось поспать. Всю ночь он катался на машине, потом снял номер в гостинице, но уснуть не удавалось, он читал, перечитывал, вспоминал и пил. А сегодня уже похороны, и надо поддержать Макса, и придумать, почему он не хочет отдавать ему дневник Маши, и вида не подавать, что он знает то, чего не знает никто.
За деньги его пропустили к гробу до назначенного для прощания времени. Глеб сел на шаткую табуретку перед гробом и стал напряжённо всматриваться в её лицо, но не узнавал её. Болезнь, смерть, полностью изменили его, только яркие медные волосы были всё теми же. Глеб поймал себя на мысли, что первый раз он видит её лицо абсолютно спокойным, умиротворённым. Он погладил её волосы, на ощупь они были точно такие же, как и раньше, когда он любил зарываться в них.
– Прости меня, Огонёк, прости, я слепой эгоист, я никогда ничего не вижу, что происходит вокруг. Но я всегда любил тебя, пусть своеобразно, но по-другому я не умею, ты же знаешь. Прости, что я не услышал твой крик о помощи, прости, что не помог, прости, что женился на другой, а тебя только использовал. Огонёк мой, как же так…
Ему не хотелось верить, что перед ним лежит Маша, что никогда он больше не услышит её заразительного смеха, не будет следить за полётом волос, стрелянием серых озорных глаз, что эти губы никогда не буду шептать ему всякие пошлости, что никогда она не назовёт его «солнышко» или «котик», в её устах это так здорово звучало. Её горячее тело остыло, вулкан потух. Нет больше Машки. Но он уверен если бы какие-то силы смогли разбудить её сейчас, она бы вскочила и завалила его прямо тут, в гробу. Глеб горько улыбнулся от этих мыслей.
Дверь тихо приоткрылась, сотрудник попросил его заканчивать, пора было везти гроб в прощальный зал. Глеб снял со своего пальца кольцо и положил ей под сложенные ладони.
– Спи спокойно, Огонёк, твой котик всегда с тобой.
И ему показалось, что она слегка улыбнулась.
Народу было совсем немного: Макс с сестрой, он, Влад и несколько человек из их прежней компании, и ещё пара каких-то хиппи. Макс обхватил гроб руками и ревел, прижавшись лбом к изголовью.
– Максим, вставай, её не вернёшь, – похлопал его по плечу Глеб.
Макс встал и припал к нему.
– Волк, как же так? И она, и Элла были такими молодыми.
– Это жизнь. Кто-то уходит, кто-то приходит. Нас тоже когда-нибудь не станет.
На кладбище Макс так же, как когда-то Глеб, кричал, пытался прыгнуть в могилу, но Глеб, Влад и сестра крепко держали его. Макс проклинал небеса, проклинал их за то, что они его не отпускают. Наконец, когда гробовщики стали закапывать могилу, Макс тяжело осел на землю и стал уже беззвучно плакать. Глеб почувствовал, как его пробирает озноб. Он вспоминал всё до мелочей: такой же мерзкий февраль, белый гроб, похожее кладбище, и он, царапающий землю. Всё повторяется, всё…
Они приехали в какой-то ресторан, чтоб помянуть её. По иронии судьбы за столом были только мужчины, ни одна женщина не посчитала нужным вспомнить Машу. Диане Глеб в жёстких выражениях запретил являться, у Аллы, естественно, не было никакого желания. Что ж, Маша жила одними мужчинами, подруг у неё не было. Они пили и молчали. Макс был весь погружён в своё горе. Владу было стыдно перед другом, но воспоминания о горячей Маше не оставляли его, он любил Аллу, но сам себе боялся признаться, что мечтал ещё оказаться в постели с рыжей бестией. Но вот её больше нет. И это безумие никогда не повториться.
А Глеб всё думал, что Макс так сильно любил Машку, но ничего не знал о её чувствах к другому. И теперь уже никогда не узнает, пусть помнит о ней только хорошее. Максу придётся ещё много выстрадать, он то знает, когда немного стихают первые приступы горя и боль утраты, начинается смертельная тоска, а она ещё хуже. И должно пройти очень много времени. И неизвестно, когда затянется эта рана.
Глава 67. Своим чередом
После похорон Маши, Глеб долго не мог прийти в себя, Диана чуть ли не сама попросила его уехать ненадолго, ей не нужны были отрицательные эмоции, она поняла, что пока не родит и не приведёт себя в норму, никаких отношений между ними не будет. И Глеб уехал к Маргарите. Маргарита вышла замуж, но пока муж был на родине, смогла улизнуть. Они встретились в Ницце и неделю провели на побережье, наслаждаясь отдыхом и друг другом. Глеб вернулся посвежевший, загоревший, после поездки он стал меньше раздражаться при разговоре о будущем ребёнке, хотя вид изменившейся фигуры жены приводил его в трепетный ужас. Диана гордо вскинула голову, как будто её это не касается, ей надо думать о сыне, и Глеб хочет он этого или не хочет, должен ей помогать. Приближался день родов, клиника была оплачена, и всё было подготовлено для младенца. Хорошо, что, когда ребёнок родится они переберутся в загородный дом, там хоть можно разойтись по разным этажам, а можно отговориться срочной работой и остаться иногда в квартире.
Глеб пораньше приехал домой, завтра ему надо будет отвести Диану в клинику, хорошо, что у неё всё начнётся там, а не дома, он так страшно боялся этого процесса, что считал дни, когда может отправить её в больницу, там уж о ней позаботятся врачи. Диана заснула в гостиной, последние недели она много спала, она не проснулась, когда он вошёл в комнату, Глеб тихо, чтоб не разбудить её, сел в кресло напротив. Он в первый раз за последние недели внимательно рассматривал её, и чего он так страшно боится? У неё не было ни отёков, ни прыщей, как у Елены, только живот большой. Длинные ресницы и тёмные волосы, которые отрасли ниже поясницы, оттеняли бледную кожу. Если не смотреть на талию, Диана была всё такой же, красивая, и такая трогательная во сне, только волосы длиннее и на лице прядка, такая знакомая… Глеб подошёл к Диане, убрал прядку с лица, и она проснулась.
– Ты пришёл? Прости, я заснула.
– Не надо извиняться, спи, набирайся сил.
Диана умоляюще смотрела на него, и столько любви было в её взгляде, что ему стало неловко за своё поведение. Глеб опустился рядом с диваном на колени, и Диана обняла его за шею. В конце концов, чего он так сопротивляется? Она всё та же, и всё у них хорошо. Надо побороть в себе все страхи и сомнения.
– Ты нас не оставишь? – прошептала она.
И Глеб понял, как она тревожится, как ей тяжело, как ей страшно, что он бросит их с ребёнком. Она так доверчиво уткнулась ему в плечо, ей нужна поддержка, внимание, он отвратительно вёл себя последние месяцы, но она терпит, любит и прощает.
– Ну что ты, малышка? – Глеб приподнял её лицо и нежно поцеловал губы.
Зеленоватые глаза с тревогой смотрели на него. Как и многие женщины перед первыми родами, она боялась, а вдруг что-нибудь случится? Поддержит ли её Глеб, ведь он не хотел этого ребёнка, или вдруг с ней что-то произойдёт? Диана встряхнула головой, пытаясь избавиться от негативных мыслей, хватит, слишком много несчастий выпало на их жизнь, наконец, всё должно наладиться. Глеб ласково убирает упавшую ей на лицо прядь волос, его серые глаза так близко, и внимательно изучают её, останавливаются на губах, и он вновь целует её. Сын сильно толкнулся, и Диана слегка ойкнула. Глеб напрягся и отстранился.
– С тобой всё в порядке? – с тревогой спросил он.
Диана кивнула и, взяв руку супруга, аккуратно положила к себе на живот. Глеб попытался одёрнуть руку, но Диана держала его, и о чудо, он почувствовал шевеление и толчки.
– Это наш сын, – прошептала Диана. – Скоро он будет с нами. Мы же будем его любить?
Глеб кивнул и крепко прижал жену к себе, ощущая, как внутри неё шевелится новая жизнь. А на следующий день он отвёз Диану в клинику.
– А ты что будешь делать, пока я тут? – спросила она
– Работать, что же ещё? И прослежу за домработницей, чтобы всё было готово к вашему приезду.
– Ты хоть будешь меня навещать?
– Конечно, и телефон тоже выключать не буду, обещаю. Я попросил медсестру, как только у тебя всё начнётся, позвонить мне.
– Сегодня ещё ко мне приедут папа и Юлька. Мать так и не желает меня знать. И даже не хочет приехать, посмотреть на внука, когда тот родится. Ну, я понимаю, она не любит тебя, но я тут причём?
– Ладно, я вообще всю жизнь без родителей, и ничего.
– И тебе из-за этого не бывало тяжело?
– Бывало, конечно, в детстве, а потом привык. Ко всему, знаешь ли, привыкаешь.
Глеб, оставив Диану в палате, шёл к выходу, когда столкнулся с Элиной. Она была здесь по тем же причинам, что и Дана, Элл должна была скоро родить.
– Ты? – удивилась она.
– Элл?
– Что ты здесь делаешь?
– А ты, я вижу, готовишься стать мамой?
Элл улыбнулась. Улыбка у неё была совсем не та, что прежде, она была нежнее. Глаза не сверкали голодным блеском, как раньше, они были печальными, и в них затаилось выражение затравленного зверька. Что это с ней случилось?
– Ты изменилась, – сказал он.
– А ты такой же, как прежде. Так что ты делаешь в родильном доме?
– Готовлюсь стать отцом.
Элл посмотрела на его правую руку.
– Ты, никак, женился? А я думала, что ты закоренелый холостяк. На мне же ты не женился.
– Между тобой и моей женой большая разница. Она меня любит, а не живёт со мной ради денег.
– Неужели? Рада за тебя.
– И я за тебя рад. Делаю вывод, что ты удачно вышла замуж, так как этот родильный дом самый дорогой в нашем городе.
– Да, я замужем за пятидесятилетним мужчиной. Он, в отличие от тебя, очень меня любит.
– Мечты сбылись, – улыбнулся Глеб.
– А ты всё такая язва, дорогой. Что ж, интересно тебя снова видеть, хотя я тебя так сильно ненавидела после нашего разрыва! Просто удивительно! Ни один мужчина не вызывал во мне столько ненависти!
– Приятно слышать, Элл. Но что-то мне подсказывает, что ты ненавидела меня, и когда мы были вместе. Чем больше ты ломала руки и уверяла, что любишь меня, тем меньше я тебе верил.
– Ты очень проницательный, потому что я вообще-то по жизни хорошая актриса.
– Тебе не повезло со зрителем. Ты была одна из самых крупных ошибок в моей жизни.
– Я жалела тогда, что ты не любил меня. Как бы мне было тогда легко тобой вертеть!
– Ты думаешь? – приподнял бровь Глеб. – Это ещё никому не удавалось. Ладно, я рад, что у тебя всё сложилось, так, как ты хотела. Ты удачно вышла замуж, ждёшь ребёнка, у тебя всё прекрасно.
– Да, всё прекрасно, – печально ответила Элл, и опустила голову.
Глеб видел, что ей совсем не так хорошо, как она говорит. Но, в конце концов, его-то какое дело? Их пути давно разошлись. Элл мечтала о такой жизни, и получила то, что хотела. А то, что мир не заиграл от этого радужными красками, как она надеялась, лишний раз подтверждает теорию, что за всё надо платить. Лёгкой жизни не бывает.
– Знаешь, Элл, не грусти. Скоро у тебя будет ребёнок, и в твоей жизни появится смысл.
Элл подняла на него удивлённые глаза. Чёрт его подери, откуда он всё знает? Откуда ему знать, что её жизнь так пуста? После того, как Элл разошлась с Глебом, она пребывала в постоянном поиске. Интрижек было сколько угодно, но замуж никто не брал. И вот как-то в её жизни появился очередной пятидесятилетний директор фирмы. Он, конечно, был женат, а с ней только забавлялся. И Элл пошла на хитрость. В один из дней, когда у неё была велика возможность забеременеть, она опоила его, он не надел презерватив, и в результате получил беременную любовницу. А дальше дело техники, сдача анализов на отцовство, предъявление справки его жене, и угрозы ему. Он развёлся и женился на Элл. Но если бы Глеб только знал, какие унижения она пережила! Её муж давал ей столько денег, что ей некуда их девать, но он почти не обращал на неё внимание. При ней приводил в дом любовниц, говоря, что она со своим животом просто безобразна. И как ей возвращаться в такой дом после родов? Элл была страшно одинока, никто, кроме мамы, не навещал её в роддоме, никто не любил её и её несчастное дитя. Но она не должна подавать виду, что брошена. Врачам и всем в округе она говорит, что муж в командировке, и вот и Глебу сказала, что муж любит её. Только Глеб единственный, кто не поверил ей.
– Кого вы с женой ждёте, мальчика или девочку? – спросила она.
– Мальчика. А ты?
– Слава богу, тоже. Ни за что не хотела бы девочку. Мужчиной быть в нашем мире проще. У него будет всё-всё.
– Не отчаивайся, Элл, всё наладится.
– Глеб, ты знаешь…
– Не надо. Я не хочу слушать исповеди. На наших отношениях давно поставлен крест, я был рад тебя видеть, но слушать о том, что твоя жизнь не складывается, я не хочу.
– Я просто хотела попросить у тебя прощения за то, что так вела себя с тобой. Прости, меня за мою ненависть и использование тебя в качестве кошелька.
– Беременность сделала тебя мягче. Я не сержусь, я ведь тоже тебя, в некотором роде, использовал. Ладно, мне надо ехать, удачного тебе разрешения.
– И твоей жене тоже.
Глеб улыбнулся, поцеловал Элл в щёку и ушёл. А Элл пришла к себе в палату, легла на кровать и разревелась от безысходности.
– Ну, как Дана? – спросил Влад, как только Глеб приехал в офис.
– Отвёз её с утра в клинику. Врачи сказали привезти её за несколько дней до родов, чтобы подготовить.
– Волнуешься?
– Нет, чего волноваться то? Я при этом присутствовать не буду.
– А я страшно волновался перед рождением ребёнка.
– Слушай, Влад, поработаешь за меня сегодня?
– Аааа, всё-таки волнуешься, работать не можешь?
– Да нет, Янка в Питере, хотим с ней встретиться и устроить кутёж.
– Глеб, у тебя жена должна вот-вот родить! Очнись!
– Ну так ей рожать, не мне, я на телефоне.
Влад странно посмотрел на Глеба и сказал:
– Мда…. Смотрю, повезло Диане с мужем.
Глеб заехал за Яной в гостиницу на такси.
– О, такси? – удивилась Яна, садясь в машину.
– Да, у меня большие планы. Столик в ресторане заказан, напитки охлаждаются.
– Лишь бы меня на сувениры не разобрали в твоем ресторане.
– Там отдельный кабинет, – подмигнул Глеб.
– Как Диана?
– Собралась рожать, уже на днях.
– А ты тут, со мной?
– Блин, Яна, она позвонит, если что. Я не собираюсь дежурить в клинике или, ещё хуже, бегать по магазинам за памперсами.
– Смотрю на вас – мужиков – и понимаю, что не хочу замуж и детей, все заботы на женщину падают.
– Если мне не изменяет память, тебе по контракту замуж не положено, так что расслабься.
Посидев в ресторане, они поехали в диско-бар, где протанцевали до закрытия, а затем снова поехали в ресторан. Глеб всю ночь целенаправленно напивался, чтобы забыть обо всём, что происходит за стенами увеселительных заведений.
– Волков, вызывай такси и вали отсюда, уже утро, у меня вечером съёмки, а тебе надо на работу, и к жене, – наконец, сказала Яна.
– Я сейчас Владу позвоню, он уже должен собираться на работу.
– Тебе такси в городе мало?
– Хочу ехать на своём заместителе, – решил Глеб.
Глеб ввалился в машину Влада и развалился на пассажирском сиденье.
– Доброе утро.
– Волк, семь утра, а ты…
– Спасибо, служба точного времени. Отвезите меня домой.
– Как ты явишься к Диане в таком виде?
– Один день переживёт без меня, у меня куча работы, такая целая-целая куча, что я никак не разгребусь. Ведь, правда, Влад Николаевич? Ну чего сидишь и смотришь на меня? Давай, вези меня домой, я спать хочу.
Глеб мучился зверским похмельем, когда на экране мобильника высветился номер клиники.
– Да, – прохрипел он в трубку.
– Глеб, доброе утро, – услышал он голос медсестры, – сегодня рано утром у вас родился сын, поздравляю.
– Блин, он же должен был родиться через пару дней, – простонал Глеб.
– Он захотел появиться на свет чуть раньше. И Диана, и малыш чувствуют себя превосходно и ждут вас.
– Я же просил вас, как только начнутся роды позвонить мне.
– Диана сказала вас не беспокоить. Желание роженицы для нас – закон. Приезжайте.
Глеб со вздохом сел на кровать. Голова болела и кружилась, но надо было ехать в больницу. Уже в машине Глеб набрал мобильник Влада и сказал:
– Влад, Дана родила, я еду к ней, на работе меня не будет сегодня. Справишься?
– Конечно. Ты хоть там жив? С утра ты был, не очень.
– Частично.
– Глеб…
– А?
– Поздравляю!
– Спасибо, потом позвоню, – и Глеб бросил мобильный на соседнее сиденье.
Он вошёл к ней палату. Диана спала, на её лице играли блики солнца. Глеб пару минут смотрел на неё, потом сел к ней на постель, положив роскошный букет цветов на тумбочку. Он откинул с её шеи немного спутанную тёмную прядь, а затем нежно погладил по щеке. Дана открыла глаза и улыбнулась.
– Привет, – шёпотом сказал Глеб.
Диана протянула к нему руки, и он крепко обнял её.
– Ты пахнешь алкоголем. Ты пил?
– Нет, духами алкогольными надушился. Ну, конечно, выпил.
– Глеб, но…
– Как ты?
– Я счастлива. Какие прекрасные цветы! Скоро принесут сына, ты посмотришь?
– Не хочется дышать на него остатками вчерашнего вечера. Ты не против, если я просплюсь и заеду позже?
– Но, Глеб, это же наш сын!
– Да, это наш сын, но я не хочу знакомиться с ним в таком виде. Прости меня, я не ожидал, что он появится сегодня, иначе ни за чтобы не стал пить.
– С кем ты был?
– С партнерами по бизнесу, отмечали сделку.
Сев в машину, Глеб позвонил Марине, выслушав радостные возгласы и поздравления, от чего голова разболелась ещё больше. Чёрт, почему он не может радоваться? С ребёнком и Дианой всё хорошо, скоро он заберёт их из больницы, и они будут жить долго и счастливо. Глеб лёг головой на руль, ну почему он не может пересилить себя? Он же всё решил, он любит Диану, женился на ней, и хочет идти с ней и дальше, что тревожит его? …Элла, и воспоминания о ней, его вина перед ней, у него – семья, а она – в могиле. Глеб, купив бутылку виски, поехал на кладбище.
– Прости меня, – положив цветы, он прижался лицом к холодному камню. – Как бы я хотел, чтобы это был наш с тобой ребёнок, чтобы ты мне его родила.
Разве можно так говорить? Диана – чудесная женщина, и разве она виновата во всей этой цепочке событий? Он добивался её, сделал своей женой, и она родила ему сына. Глеб хлебнул прямо из горла и нервно закурил. Столько лет прошло, хватит, нужно отпустить ситуацию, прошлого не вернуть, ничего не изменить, надо жить настоящим.
Глеб приехал домой, попытался поспать, но у него не получилось, он зря промучился всю ночь, а с утра съездил к Диане, потому что обещал, а потом, купив алкоголь, поехал к Яне, она всё ещё была в Петербурге.
– Волков, что ты здесь делаешь? Ты успокоишься, наконец? – спросила она.
Глеб отхлебнул из бутылки.
– Не могу, – сказал он.
– Дай сюда, – Яна отобрала у него бутылку.
– Я – такой дебил, – Глеб прямо в одежде рухнул на кровать.
– Это точно. Завязывай с алкоголем. Когда было плохо, ты пил, сейчас всё хорошо, ты снова пьёшь, снова хочешь в ад?
Глеб помотал головой.
– Я не понимаю, чего ты развёл трагедию? Здоровый ребёнок родился, жена в порядке, а ты бухаешь, как с горя. Глаза красные, лицо помятое, давай, спи, молодой папаша, чтоб завтра проснулся и ехал к жене.
Яна укутала его пледом, и Глеб заснул.
Глава 68. Чужие на празднике жизни
Влад и Алла привезли Глеба к роддому. Машина Юльки, Андрея и Марины уже стояла у входа. Как только Глеб вошёл в холл клиники, они все сразу налетели на него с поздравлениями. Он взял себя в руки и сказал:
– Давайте, обойдёмся без сантиментов. Через пятнадцать минут вы их увидите.
Когда Глебу дали на руки шевелящийся свёрток, у него немного помутилось в голове. Он не мог поверить, что этот смуглый мальчуган – его сын.
– Идём? – ласково спросила Диана.
– Может, ты его понесёшь? Я как-то с детьми не умею.
– Нет уж, Глеб, это твоя задача. Держи крепче и не уронишь.
Они вышли на улицу, Глеб ощущал себя, как в тумане, не уронить бы. Диану стали задаривать цветами, смотреть малыша. Но Глеб не слышал ни радостных возгласов, ни поздравлений, ни хлопанье шампанского.
– Глеб, сынок, – легонько потрясла его Марина, – дай мне внучка, а ты пока выпей шампанского, и разбей бокал на счастье.
Глеб с радостью передал ей младенца, и Марина, плача, склонилась над ним. Глеб взял шампанское и приобнял Диану. Она выпила глоток из его бокала, и они вместе разбили его. И тут же в небо полетел, пущенный Владом, небольшой фейерверк. Глеб был готов прибить Влада за это. Ладно, Марина и Андрей расчувствовались, их можно понять, но Влад то с чего?
– Поехали к нам, – пригласила всех Диана. – пока мы побудем в городе, а вскоре переберёмся в Комарово. Ребёнку нужен свежий воздух.
Затем Глеб с ребёнком и Диана с цветами забрались на заднее сидение автомобиля Влада и Аллы. Глеб с облегчением передал Диане ребёнка и глотнул шампанского из бутылки.
– Алла, можно я сяду на переднее сиденье? Не люблю сзади ездить.
Алла удивилась, но уступила ему место.
– Глеб, – схватила Диана его за руку, – но так неправильно.
– Извини, дорогая, сзади меня укачивает.
Влад исподлобья посмотрел на Глеба, и Глеб отвернулся к окну. Ему плевать, Влад всё понимает.
Дома царило веселье. Алла позаботилась о еде и напитках, и даже Макс приехал поздравить Глеба и Диану, и по его лицу скользило какое-то подобие улыбки. Марина всё время плакала от счастья. Глеб машинально принимал поздравления, но предпочитал больше пить, потому что не понимал, как жить теперь втроём, и честно говоря, ему очень хотелось сбежать отсюда. Забиться куда-нибудь, выключить телефон, и чтобы никто не доставал, не тряс его руку, не обнимал и не говорил кучу идиотских слов, что мальчик похож на него. Сейчас мальчик, а потом через какое-то время, Диана захочет девочку. Вот подошла сестра Дианы:
– Какое чудо – ребёнок! Я бы тоже хотела дитё, но поскольку я решила податься в лесбиянки, мне этого не светит.
– Ничего, медицина идёт вперёд. Зачатие через пробирку, клонирование, так что без детей не останешься, – выпивая залпом, ответил Глеб.
– А почему этот молодой человек такой печальный? – кивнула на Макса Юлька.
– Недавно овдовел, очень страдает.
– Дело чести его развеселить, – улыбнулась Юлька и направилась к Максу.
В дверь раздался звонок. Нацепи, Глеб, улыбку кто-то ещё спешит тебя поздравить.
– Я открою, – крикнул Влад.
Через пару минут в гостиную ворвались Ольга Викторовна и Дима. Все, как по команде затихли и уставились на них. Глеб развернулся к ним лицом, скрестил руки, и приготовился весь удар принять на себя.
– Веселитесь? – громко спросила Ольга Викторовна – Все здесь и ты, Толя, и Юля, и ты Марина, и Андрей, и даже новоиспечённый папаша присутствует, на удивление. Замечательная картина. Семья слепых идиотов в сборе. Ты, Мариночка, быстро нашла замену своему сыночку, он, небось, в гробу переворачивается от такой «замены». А тебе, Андрей, горе не почём, ты от уличной шлюхи себе ещё сына заимел. А ты, Толя, вообще квашня, как меня только угораздило за тебя замуж выйти? Раскис, как кисель. Глеб, можешь не сверлить меня своими жуткими глазами, я не из тех, кто испугается твоего взгляда. Добился своего, вы, дети дворовых шлюх, настырные, этого у вас не отнять. Наглый, самоуверенный. И Диана редкая дура, если не видит, какой ты на самом деле. Ребёнок то хоть полноценный? А то братец – идиот, мать – шлюха, а ты сам…
– Убирайтесь, – прервал её Глеб.
– Я так просто не уйду. Диана, я думала ты – умная девица, а ты, оказывается, такая прожжённая дура. Ещё и рожать вздумала.
Отец Дианы взял жену под локоть и потащил к дверям.
– Забыла подарочек вам отдать.
Она бросила под ноги Глебу пачку презервативов.
– Извините, – сказал Дима и выбежал за ними.
Дима стоял на лестничной клетке и с нетерпением ждал лифт. Ольга Викторовна и Анатолий Борисович не стали ждать его и уехали вниз. Надо догнать их, сказать матери Дианы, что она не права. И зачем он пошёл с ней? Ведь только за тем, чтобы хотя бы на минутку увидеть Диану. Она так похорошела. Дима вздрогнул, на лестничную клетку вышел Глеб. Дима хотел заскочить в наконец-то приехавший лифт, но Глеб преградил ему дорогу. Два стальных глаза сверлили его. Диме стало страшно. Этот человек способен на всё, он запросто спустит его с лестницы, или выкинет с балкона, или…
– Это была твоя идея? – спросил Глеб.
– Какая? – дрожащим голосом спросил Дима.
– Не притворяйся большим идиотом, чем ты есть. Ты прекрасно понял, о чём я.
– Нет, не моя.
– Дианиной мамаши?
Дима кивнул. Господи, какой страшный взгляд!
– А ты тогда зачем приполз сюда?
Дима весь съёжился, солгать под этим пытливым взглядом он не мог.
– Я хотел хоть на секунду увидеть Дину. Я не знал, что задумала её мать.
Дима наклонил голову в ожидании удара, но его не последовало. Дима поднял голову, Глеб всё также пристально смотрел на него.
– Прошу тебя, Глеб, не надо топтать мои чувства, – тихо сказал Дима. – Тебе этого не понять. Тебе, наверное, всегда сопутствовал успех у женщин. А я…Дина моя вторая женщина и первая любовь, я не могу жить без неё.
– Да ты сейчас заплачешь, – усмехнулся Глеб.
– Давай, издевайся, у тебя хорошо получается, – Дима облокотился о стену, – можешь избить меня, оскорблять, но любовь из моего сердца ты не вырвешь.
– Wolf, всё в порядке? – вышел из квартиры Влад.
– Да, всё нормально, – ответил Глеб, и Влад скрылся за дверью.
– Волк? Очень точно подмечено.
– Не надо искать скрытых смыслов, это от фамилии. А ты кто? Подпевала Дианиной мамаши? – усмехнулся Глеб.
– Пусти меня, я поеду.
Дима подошёл к лифту и нажал вызов.
– А знаешь, Wolf, я же хотел догнать Ольгу Викторовну и сказать ей, чтобы она оставила вас в покое, что вы – хорошая пара, а ты не такой уж и плохой. Да только ты мне преградил дорогу, и теперь я уже не догоню её.
– Я в адвокатах не нуждаюсь.
Глеб подошёл к Диане. Она крепко прижимала к себе ребёнка и беззвучно плакала. Он сел рядом с ними и молча обнял её
– Диночка, не надо плакать, – погладила её по голове Марина, – Глеб с тобой, малыш здоров, и это главное.
– У тебя молоко свернётся, и малыш заболеет, – добавила Алла.
Диана тут же оторвалась от Глеба, вытерла слёзы и улыбнулась, а Глеб с благодарностью посмотрел на Аллу.
Вдруг с другого конца гостиной раздался смех, все повернули головы в ту сторону и замерли от неожиданности. Юлька пихала Макса в плечо, и оба они заразительно смеялись. У Влада от удивления открылся рот, а у Глеба поползли вверх брови. Но ни Юлька¸ ни Макс даже не заметили внезапно наступившей тишины и удивлённых взглядов.
– А эта мужланка мне и говорит, «Юляша, женственность – это черта, присущая мужчине, а не женщине». Каково, Макс? Я говорю, что, мужчине присуще как раз мужественность. А она как даст мне щелбан в лоб, что я сразу совсем согласилась! – и Юлька с Максом опять покатились со смеху. – Что? – наконец, заметив, что на них смотрят, обернулась Юлька.
– Нет, нет, ничего, – зашумели все и отвернулись.
На следующий день, на работе, Глеб сказал Владу.
– Слушай, не могу работать, пока не съезжу к Дианиной мамаше и не поговорю с ней. Мысли, кроме этих, никакие в голову не лезут.
– И что ты ей скажешь?
– Пока не знаю, на месте разберусь.
– Если считаешь нужным, поезжай.
Удостоверившись через Юльку, что Ольга Викторовна дома, он поехал в Павловск.
– Ты просил не говорить ей, что приедешь, и я не сказала. Но не думаю, что она захочет с тобой говорить, – сказала Юлька, открыв дверь.
– Юля, кто там? Дима? – раздался голос мамаши.
– Иди на кухню, она там, – прошептала Юля.
Глеб вошёл на кухню. Увидев его, Ольга Викторовна уронила на пол тарелку, которая разлетелась вдребезги.
– Ты? Что тебе здесь надо? Юля!
Глеб раздавил каблуком один из осколков.
– Вы мне вчера сделали визит, я не могу быть таким невежливым, и не явиться с ответным. Я тоже к вам не с пустыми руками, – с этими словами, он выложил на стол лейкопластырь. – Это вам, для того, чтобы вы смогли заклеить себе рот и смолчать, там, где надо.
– Ах, ты сволочь, ещё и дерзишь!
Ольга Викторовна замахнулась на него рукой, но Глеб перехватил её и крепко сжал запястье.
– Не кипятитесь, мамаша. Я ведь могу сделать вам очень больно, – сказал он всё тем же спокойным голосом, ещё сильнее сжимая пальцы.
– Не сомневаюсь! Юля! Юля! Ты, подонок, только попробуй поднять на меня руку! Я тебя тут же прирежу, и плевать на всё.
– Вот этим ножом? – кивнул Глеб на большой разделочный нож.
– Да, хотя бы им!
– Я вам дам такую возможность.
Глеб взял со стола нож, вложил ей в ладонь и отпустил её руку.
– Я жду.
Ольгу Викторовну сводила с ума эта наглая усмешка и дерзкий взгляд. Убить бы его! Чтобы Глеб упал к её ногам, корчился в муках, просил помощи. Каким бы наслаждением было, наконец, увидеть в его глазах не издёвку, а мольбу! Она приставила ему нож к шее, туда, где была татуировка. Хотя бы напугает его. Хоть бы раз увидеть на его лице испуг, и она навечно обретёт над ним власть!
Глеб смотрел ей прямо в глаза, и губы его опять скривились в ироничной насмешке. И вдруг он, стоящий с ножом у шеи, рассмеялся самым издевательским смехом, который Ольга Викторовна только слышала в своей жизни. Нож выпал из рук, она опустилась на табурет и, закрыв лицо, заплакала. Глеб подошёл к ней, облокотился на стол, и убийственно спокойным голосом сказал:
– Вот, что я вам скажу, мамаша. Вам меня никогда не сломать, не заставить плясать под свою дудку, как вы заставили Дэна и Диму. Никогда вы не увидите меня, ползущего на коленях. Вам никогда не испугать меня, не подчинить меня себе. Просто потому что я никогда никому не подчинялся. Вы можете обзывать меня как угодно, говорить гадости направо и налево, меня не волнует ваше мнение обо мне. Но за свою семью я буду драться, как тигр. И если будет нужно, я запру вас дома, лишу вас телефонов, перережу все каналы связи, чтобы вы вашим грязным языком до них не достали. Я заберу Юлю и Анатолия Борисовича от вас, если понадобиться, и тогда вы отравитесь своим же ядом. Так что, дорогая тёща, мой вам искренний совет, держитесь от меня и от моей семьи подальше.
Ольга Викторовна оторвала от лица руки и посмотрела на Глеба. Его жёсткое лицо было совсем близко, стальные глаза смотрели на неё с презрением.
– Вас бесит, что я не боюсь вас, что вам ничем меня не пронять ни словом, ни делом, что вы никак не можете увидеть на моём лице испуганное, молящее выражение беспомощного щенка. Что ж, этого удовольствия я вам никогда не доставлю. До свидания, мамаша, и помните, что я вам сказал насчёт Дианы и нашего ребёнка.